Сокровище с неба - Дмитрий Суслин

– У Жени она. А уж где он ее держит, окромя него никто не знает.

– Тогда второй вопрос, – Наташа глянула в блокнот и сделала очередную запись. – Вы по профессии не врач?

– Нет, – замахала рукой собеседница, – я не врач. Какое там! У меня грамоты три класса. А вот дочь моя старшая та, да была врачом. Хорошим врачом была. В Сибири работала. Очень она Женю уговаривала продолжить учебу, но он ее не послушался. Так дальше и не стал учиться. Устроился на тракторный завод, так до пенсии на нем и проработал. А рабочим он хорошим был, передовым. Ему даже квартиру дали. Вот эту.

– И последний вопрос, – сказала Наташа. – Вы помните фамилию того профессора, который выгнал вашего сына из института?

– Не помню, милая. Не помню. Раньше помнила. А сейчас уже нет. Столько лет прошло, – печально вздохнула Анна Мартыновна. – Помню, что противная такая была фамилия. Мерзкая. Словно клопа раздавили. То ли Мухоедов, то ли Мухоморов.

– Никогда про таких не слышала, – вздохнула Наташа, но фамилии все же записала и закрыла блокнот. – А теперь, не могли бы вы нам показать фотографию вашего сына, чтобы мы знали, кого искать. А если бы вы еще нам ее дали на некоторое время, это было бы просто замечательно. Есть у вас его портрет? Желательно самый последний?

– Потрет? – задумалась Анна Мартыновна. – Фотография значит? Есть. А как же! Хотя, Женя у меня не очень любит на карточки сниматься. Но портрет есть. Его для доски почета заводской делали. Всего лет пят назад.

Старушка вышла из кухни, прошла в комнату и вернулась с фотографией сына.

– Вот, – с нежностью произнесла она. – Вот он мой Женечка. Берите, девочки. Когда найдете, вернете. У меня только одна такая. Здесь вообще у меня мало что есть. Это же не моя квартира. А в моей квартире фотографий много. Три альбома. Там Женя есть на многих карточках, и в детстве и в молодости. Много карточек. Я фотографии люблю. Мне их все дарят.

Девочки взяли фотографию и внимательно в нее вгляделись. Перед ними был портрет немолодого, но красивого человека с умным лицом. Большие чуть выпуклые глаза смотрели из-под густых бровей с карточки куда-то вдаль. И хотя мать Евгения отдавала фотографию, Наташа и Таня старались запомнить каждую черточку этого лица. Наконец Наташа спрятала фотографию в свою сумочку.

– А теперь нам пора, уважаемая Анна Мартыновна, – сказала она. – Мы вас оставляем и оправляемся на поиски вашего сына. Мы обязательно его найдем. Вы не переживайте. А фотография нам очень поможет.

Старушка сначала расстроилась, когда услышала, что девочкам надо уходить, но потом, когда ей пообещали найти сына, приободрилась и даже проводила Наташу и Таню до дверей.

Когда девочки спустились на пару этажей, Наташа задумалась, а потом уверенно сказала:

– Нет, нельзя эту несчастную женщину оставлять одну в таком состоянии. Вдруг ей станет плохо, она даже «скорую» не сможет вызвать.

– Ты совершенно права, – согласилась Таня. – Но что делать? Ведь мы должны все рассказать Юре и ребятам.

Наташа достала сотовый телефон и набрала номер.

– Ты кому звонишь? – заинтересовалась Таня. – Юре, да?

– Нет, – ответила Наташа, – Юре я позвоню потом, это я маме. Мамочка, это ты? Тут такое дело. Один человек нуждается в нашей помощи.

И в несольких словах она рассказала своей маме про Анну Мартыновну и ее пропавшего сына, опустив подробности. Назвала адрес и убрала телефон.

– Все, моя мама сейчас в отпуске, – сказала она подруге, – она за ней присмотрит.

– Ты удивительный человек, Наташа! – восхищенно воскликнула Таня. – Не зря Васильев влюблен в тебя по уши. Ты этого стоишь.

– Не говори ерунды, – перебила ее Наташа. – Я просто делаю то, что должен делать порядочный человек и гражданин. Побежали теперь к ребятам.

И девочки поспешили покинуть дом номер десять по улице Гагарина.