Семейная реликвия - Елена Дорош

Ведь Ларик что-то рассказывал про брата, но она, занятая своими проблемами, не слушала. Кажется, про то, что Игнат не женат, но есть какая-то женщина, которая его куда-то склоняет. Или сманивает? Куда же? Впрочем, и так ясно. К себе.

Вот бы поглядеть на эту даму? Хотя зачем? Сравнение наверняка будет не в ее пользу. Тогда зачем смотреть? Расстраиваться только.

Котя запихала в рот сосиску и стала энергично жевать, попутно решив, что с этого момента она запрещает себе думать об Игнате Черном.

Но он же предложил ей помощь.

Так и что? Пусть это будет деловым общением, и только.

Как раз на этой здравой мысли ее заставил вздрогнуть стук в дверь. С бьющимся сердцем она открыла и увидела Севу.

– Привет, пигалица, – хмуро сказал он. – Не надумала еще кокошник возвращать?

Котя открыла рот, чтобы ответить…

– А с чего ты взял, что это она украла? – услышала Котя негромкий голос, и сердце сразу громко забилось. Запрыгало прямо.

Вот дура! Как школьница, в самом деле!

– Ты, что ли, Игнат? – удивился Сева и, шагнув, пожал Черному руку. – Не знал, что ты вернулся. Брат говорил, да я запамятовал. Ну как дела?

– Да у меня-то лучше некуда, – ответил Игнат, не выпуская его руки, – а вот у девушки – не очень. Ты зачем у нее паспорт забрал?

– Так ведь она у матери дорогую вещь украла, – ответил Сева и попытался вытащить ладонь.

Та не поддавалась.

– Это кто так решил?

– Да некому больше, Игнат. До того как она появилась, все было тип-топ, а тут… Чужих, кроме нее, у нас не было.

– С чего ты решил, что это чужие?

– А кто же? Мы с матерью сами у себя стащили? Светка перед этим уехала, Ларик твой, понятно, не при делах, Славик мой тоже ничего не знал…

– Насчет Аделаиды Петровны – это понятно, а вот насчет тебя я не уверен.

– Да ты что, Игнат? Зачем мне красть, если кокошник этот – мое наследство!

– Наследство когда еще приплывет, Сева, а денежки тебе, возможно, срочно нужны, – вкрадчиво произнес Игнат и за руку притянул его к себе. – Вот я и думаю: не ты ли кокошник умыкнул и на девчонку свалил? Хотя ежу понятно, что ей про него узнать вообще неоткуда было.

Оказавшись в опасной близости от Игната, Сева заметно струхнул, но сдаваться не собирался:

– Так ведь… ей могла Светка сказать. Может, они так и задумали: одна уедет, а вторая стибрит, значит, и спрячет.

– А Светка от кого узнала?

Сева потупился.

– Да мамаша случайно ляпнула, карга старая.

– Понятно.

Игнат чуть ослабил хватку, но руку не выпустил.

– А могла Аделаида Петровна случайно Славику сказать или еще кому?

– Да кому, Игнат? Она же никуда не ходит. В поликлинике давно не была, в аптеку я хожу. Ларик твой в магазине покупает все, что закажет. Выйдет на лавочке посидеть да пройдется. Всегда одна. А Славику она ни за что не скажет. Меня тоже просила не говорить. Боится, что он пропьет… реликвию-то. Так что нет, на Славика не греши. Не знал он.

Котя взглянула на Игната. Неужели скажет?

– Может, и так, Сева, только паспорт ты девочке все же отдай. Нехорошо это, детей обижать.

Сева покосился на свою ладонь, которая стала уже неметь.

– Так ведь… как же быть-то? Кокошник как вернуть? А, Игнат?

Он посмотрел с такой наивной надеждой, что Коте стало его жалко. Сева кокошник не крал, это ясно. Иначе вел бы себя иначе.

– Давай так, – спокойно сказал Игнат и выпустил руку-страдалицу. – Ты возвращаешь паспорт, а я помогу отыскать кокошник. Идет?

– Да где его возьмешь-то? Ты ведь…

– Это уже не твоя забота. Ну так что? Согласен?

Сева покосился на Котю.

– Ну если ты обещаешь…

– Обещаю.

– Ладно. Завтра принесу.

– Смотри не забудь, – сказал Игнат и улыбнулся очень по-доброму.

Севу передернуло.

– Хорошо, хорошо, не волнуйся. Принесу утром.

Развернувшись, он трусцой отправился восвояси.

Котя медленно выдохнула.

– Круто ты его! – сообщил невесть откуда взявшийся Ларик и с гордостью посмотрел на нее.

Вот, мол, какой у меня брат геройский!

Котя кашлянула и решила, что дальше молчать просто неприлично.

– По крайней мере, ясно, что Сева ни при чем.

Игнат задумчиво потер руку, которой держал соседа.

– Не был бы уверен на сто процентов, но, кажется, ты права.

Неизвестно почему, но Котя опять почувствовала, что краснеет. Вот ведь кошмар!

– Одно понятно наверняка: у нас нет другого выхода, кроме как вернуть этот ваш дивный кокошник. Посмотреть бы хоть на это чудо, – весело сказал Игнат.

Он был чему-то рад. Чему?

– Я покажу фотографии, – предложила Котя и отступила, давая братьям войти в комнату.

Торопливо вытащив листочки, она показала Игнату изображение.

– Красивый, – оценил тот. – Камни настоящие?

– Аделаида утверждает, что да. Рубины и изумруды. Жемчуг еще.

– Тогда вещь действительно недешевая.

– Ты чего? – вступил Ларик. – Да она миллионы стоит!

Игнат помолчал и вдруг сказал с заметной тревогой:

– Тогда нам надо торопиться.

– Да куда этот кокошник денется? – возразил Ларик. – Эльвира даже не подозревает, какое богатство болтается у нее в гримерке!

– Ну не все же такие непросвещенные. Если она выходила в нем на сцену, кто-нибудь мог догадаться, что перед ним целое состояние.

– Кроме того, Славик с минуты на минуту может протрезветь и спохватиться, – поддержала Игната Котя. – Правда, официант в клубе обмолвился: если он в запое, то это минимум недели на две. Последний раз его видели позавчера, так что…

– А еще Светка! – вспомнил Ларик. – Она может забеспокоиться и вернуться раньше времени.

– Ее телефон выключен, – доложила Котя.

– То есть все говорит о том, что мы должны действовать быстро, – подытожил Игнат и добавил:

– Утром в половине шестого я тебя отвезу на работу. Готовься.

Братья ушли, а Котя, оставшись одна, пожала плечами и запоздало спросила:

– Ну и как мне надо готовиться?

Однако готовиться все же пришлось. Оказалось, что при одном воспоминании о вчерашней ночи сердце принималось бешено трепыхаться, а руки потеть.

Весь день ушел на титанические усилия по приведению в порядок расстроенных нервов. Наконец к вечеру она решила, что действительно готова к испытаниям.

Да и невелики испытания, если честно.

С этой благостной мыслью она уснула, а в половине шестого уже стояла у входной двери, поджидая Игната.

– Привет, – сказал он будничным голосом, выходя в коридор. – Ну как? Настроение боевое?

Не глядя, Котя кивнула и торопливо выскользнула на лестничную площадку.

Ну почему ей так трудно взглянуть ему