Тайный детонатор - Владимир Васильевич Каржавин

— За нанесение тяжких телесных… — невесело повторил Минин.

— Когда?

— Задержан четырнадцатого марта в двадцать пятнадцать по местному времени. До сих пор находится под стражей. И, что интересно, одет он не в серую куртку, а в зимнее пальто темно-синего цвета с цигейковым воротником и оторванным левым накладным карманом.

Замолчали, дальше обсуждать тему желания не было.

— Блестящие подробности, — единственное, что произнес Дружинин.

Они стояли на морозе под монотонный напев невыключенного автомобильного движка. Минин курил, Дружинин размышлял:

— Ты гоголевского «Ревизора» помнишь? — неожиданно прервал он размышления.

— Я не силен в литературе.

— А я вот помню. Когда-то за него пятерку по литературе получил.

— Это ты к чему?

— А к тому, что городничий, узнав, что ревизор вовсе и не ревизор, произнес: «Вот когда зарезал так зарезал!» Вот и я говорю то же самое.

— Но Женя Подшивалов ни при чем.

— Да никто не упрекает Подшивалова. Наоборот, ему низкий поклон, хоть я с ним и незнаком. Не он, а его сообщение нас зарезало, перечеркнуло такую красивую, казалось, правильную версию.

Минин уже докурил сигарету, и они продолжали стоять, вдыхая морозный воздух.

— Но если не Божко, тогда кто? — едва не закричал Сергей. — Кто-то же облачился в эту злополучную серую куртку с желтой полосой. Кто-то же зашел в трамвай и оставил там портфель с бомбой?!

— Не переживай, найдем, — Минин попытался успокоить Сергея.

Но Дружинин уже мысленно складывал факты в одно целое:

— Женя, давай поставим себя на место Ивана Божко. По словам жены Галины, тринадцатого утром он вышел из дома и направился на вокзал. Но поезд Москва — Кемерово приходил в Челябинск, согласно расписанию, только в шестнадцать часов сорок одну минуту. Что бы ты стал делать на его месте?

— Будь я на его месте… — Минин слегка смутился, — пошел бы выпить.

— Правильно. В ресторан?

— Да нет, ресторан не для таких забулдыг. Пошел бы к одному из корешей.

— Снова правильно. Серой куртки, когда мы пришли к Галине Божко, в доме не было. Значит, он, скорее всего, в ней ушел. А придя к приятелю-собутыльнику, крепко выпил и надел его зимнее пальто не то по пьянке, не то потому, что сейчас в Сибири крепкие морозы.

— Остается выяснить, к кому из друзей мог зайти Иван?

— И опять, Женя, правильно. И в этом нам должна помочь Галина Божко. Поехали снова к ней!

Она снова открыла, не спросив, кто. В руках швабра, низ которой обмотан тряпкой. Очевидно, мыла полы.

— Опять вы?

— Галина Юрьевна, нам нужна ваша помощь, — с порога произнес Дружинин.

— Ну, заходите, куда от вас денешься.

Когда они вошли, Минин объявил:

— У нас для вас неприятная новость. Ивана арестовали за поножовщину в Кемерово на железнодорожной станции.

На лице Галины Божко появилось злорадное выражение:

— Вы считаете это неприятной новостью? Да я готова «ура» кричать! — она вытерла руки о фартук и кивнула в сторону кухни: — Да вы снимайте верхнюю одежду и проходите.

Дружинин с Мининым переглянулись. И Сергей, понимая, что Галину нужно разговорить и лучше это сделать, сидя на кухне, чем стоя в прихожей, сделал соответствующий знак Минину. Тот понял.

На кухне они присели за столик. Кроме него, в углу стоял старый холодильник, а между раковиной и газовой плитой другой стол, побольше, заваленный грязной посудой. Вскоре появилась хозяйка. Переодевшись, она выглядела вполне пристойно.

— Может, по стопке? — спросила она, переводя взгляд с Евгения на Сергея. И достала бутылку «Портвейна‑777», который выпивохи окрестили как «Три топора». Подняла бутылку на свет, в ней оказалась примерно треть объема. — Редкий случай, когда у моего алкаша бутылка осталась недопитой.

— Спасибо, мы на службе, — ответил Сергей.

— Тогда, может, чаю?

— А вот чай — это другое дело.

Галина Божко поставила на стол три чашки и наполнила их содержимым из большого китайского термоса. Затем на столе появились ложки и баночка с вареньем.

— Чай сибирский, на травах, — сообщила она.

Чай был на редкость ароматным, как и брусничное варенье. Но надо было и начинать беседу. Хозяйка заговорила первой:

— Так что вас интересует?

Сергей вступил в разговор:

— Галина Юрьевна, нас интересует…

— Можно просто Галя.

— Галя, тринадцатого утром, как вы говорили, Иван вышел из дома и направился на вокзал. Так?

— Так.

— На нем, очевидно, была серая куртка с желтой полосой. Правильно?

— Наверное, раз этой куртки дома нет.

— А вот в Кемерово он прибыл в зимнем пальто, а не в куртке.

— Хорошо, что не без штанов…

— Галя. Отнеситесь к моим вопросам серьезней, — сказал Дружинин. — Поезд на Кемерово ушел в шестнадцать часов сорок одну минуту. Где мог быть Иван все это время?

Вместо ответа Галина Божко открыла ящик стола и достала сигареты.

— Не возражаете, если я закурю?

— А как же дочери?

Хозяйка квартиры плотно закрыла дверь в кухню, открыла форточку:

— Дочери в комнате, мультики смотрят. Я хорошенько проветрю.

Сергей почувствовал, что начинает нервничать.

— Галя, вы не ответили, к кому мог зайти Иван?

Она выпустила струю дыма.

— Да ни к кому. Мы же здесь пришлые. Только третий месяц живем.

— Пришлые? Это откуда?

— Да с того же Кузбасса. Это квартира моих родителей. Сначала мать умерла, потом отец.

— И квартира досталась вам?

— Мне. Брат еще был младший. Металлург. Поехал по контракту в Бхилаи в Индию. Подхватил какую-то болезнь и отдал богу душу. Наследников у него не было, осталась одна я. Вот и перетянула своего непутевого сюда. Отказывался ехать. Он, видите ли, коренной сибиряк. Знаете, благодаря кому уговорила?

— Кому?

— У него здесь брат сводный по матери.

— Кто такой?

— Валька, художник. Тоже алкаш.

— Как фамилия?

— А черт его знает, не помню.

— Случаем, не Крохмаль?

Галина притушила сигарету и с удивлением посмотрела на Сергея:

— Точно, Крохмаль… Валька Крохмаль!

Сергей напрягся:

— Где он проживает?

— Да откуда мне знать? Я с ним не общаюсь. Он пару раз заходил к Ивану. С чем и зачем — догадываетесь.

— Какой он из себя, этот Крохмаль?

— Интеллигента строит, не матерится, в отличие от моего.

— А внешне какой он?

— Да никакой! Такой, как все: роста среднего, худощавый, по возрасту годков под сорок, лысина видна.

— А жену Валентина вы видели?

— Когда мы приехали, он и его жена помогали нам обустраиваться. Жена приятной внешности: пухленькая блондинка, в очках. По-моему, она музыкантша. Да, вспомнила. Неделю назад я видела ее на трамвайной остановке. Шубка у нее красивая, пятнистая…

Услышав такие подробности, Дружинин разом поднялся. Минин последовал его примеру:

— Спасибо, Галя. Вы нам очень помогли.

Галина Божко даже растерялась:

— Куда же вы?