Король бьет даму - Алексей Макеев

– Ты думаешь, что убийство его дочери может быть связано с профессиональной деятельностью отца? – нахмурился Крячко.

– Не исключаю этого, – задумчиво произнес Лев, – потому что не могу представить, кому могла помешать вполне обычная двадцатитрехлетняя девушка. Единственным выдающимся фактом пока является то, что она дочь Амосова, а Амосов – довольно крупная фигура. Поэтому считаю необходимым собрать как можно больше сведений о нем и его делах.

– Возможно, ты и прав, – высказался Крячко. – Только при чем тут Маринов?

– Он может быть просто пешкой. Ты обратил внимание на то, что он, в сущности, никто и звать никак, а почему-то оказывается рядом с этой девушкой? Что их может связывать? Они же совершенно из разных кругов! Почему он возле нее активно трется последнее время?

– Любовь, – коротко бросил Крячко и усмехнулся.

– Угу, – буркнул Гуров. – Вот я и разберусь, что там за любовь-морковь!

Он подошел к телефонному аппарату на столе и набрал домашний номер Амосовых. Голос домработницы сообщил, что Маргарита Алексеевна в своей комнате и не выходит, а Николай Николаевич с утра уехал в благотворительный фонд.

– Вот как? – приятно удивился Гуров. – Что ж, большое спасибо. – После чего сразу прошествовал к двери, на ходу бросив Крячко:

– Так, давай не сиди тут, отрывай задницу – и вперед! Тебе сегодня много мест предстоит объехать!

– Эх, как чувствовал, надо было машину брать! – вздохнул Крячко и с надеждой спросил: – А может, ты меня подкинешь?

– Даже не надейся, – отрезал Гуров, кинул ему на стол листок с телефонами-адресами друзей Маринова и вышел, хлопнув дверью.

Станислав взял список, хмуро убедился, что фамилий в нем более чем достаточно для одного дня, почесал голову, повздыхал и неохотно стал подниматься из-за стола.

Благотворительный фонд «Надежда» находился на Таганке. Когда Гуров подъехал туда, он обратил внимание, что джип Амосова стоит припаркованным возле входа.

«Что ж, все складывается более чем удачно», – подумал полковник, открывая массивную дверь и проходя внутрь. Там он сразу же оказался в просторной светлой приемной, где из-за стола, оснащенного большим современным компьютером, ему навстречу сразу же поднялась секретарша лет тридцати и, сияя ослепительной улыбкой, пропела:

– Добрый день! Рады вас приветствовать в благотворительном фонде «Надежда». Позвольте узнать, по какому вы вопросу, и помочь его решить.

Гуров молча достал свое удостоверение и протянул секретарше. Той не удалось скрыть своего замешательства, и она немного растерянно посмотрела на полковника.

– Мне нужен ваш руководитель, Николай Николаевич Амосов, – помог ей Гуров.

– Ах да, – помрачнев, проговорила женщина, покусывая губу. – Вы, наверное, насчет этого ужасного несчастья, которое случилось вчера…

– А откуда вы о нем знаете? – спросил Лев, не отвечая прямо на ее вопрос.

– Так все уже знают, – пожала плечами женщина. – Разве такое скроешь? Кошмар просто какой-то! У нас все только об этом и говорят. Жаль, ужасно жаль! Такая хорошая была девушка, такая молодая!

– Вы хорошо знали Дану Амосову?

– Ну, не могу сказать, что очень близко, но знала. Она же подрабатывала у нас в фонде. Могу сказать, что голова у нее была светлая. И работала она здесь не потому, что является дочерью хозяина, а из-за своих профессиональных качеств. Ее ценили как специалиста, поверьте!

– Верю, – улыбнулся Гуров, радуясь, что ему удалось установить контакт с секретаршей. Видимо, она была довольно открытым человеком, если сразу сама взяла инициативу в разговоре в свои руки.

– Просто не пойму, кому понадобилось ее убивать! Наверняка какая-нибудь случайность! Нелепая случайность!

Гуров ничего не комментировал, лишь слушал, как женщина эмоционально высказывает свои версии. Он не очень разделял ее мнение насчет того, что это случайность – пули сами по себе не попадают в висок. В Дану Амосову явно целились, отлично зная, где она находится. А это значит, что за ней следили. Тем не менее ему было интересно мнение человека, который все-таки соприкасался с Данной в последнее время.

– Вас как зовут? – улыбнувшись, спросил он.

– Наташа… Наталия Владимировна, – быстро поправилась женщина.

– Скажите, Наталия Владимировна, а вам что-нибудь известно о личной жизни Даны?

– Нет, практически ничего, – покачала головой секретарша. – Дана была довольно закрытым человеком. – Вдруг она спохватилась и произнесла: – Ой, я же забыла вам сказать самое главное! Николая Николаевича ведь нет на месте!

– Вот как? А где же он? – удивился Гуров. – Его машина стоит у дверей.

– Да тут прямо несчастья одно за другим! Он приехал сегодня утром, сам был за рулем, – принялась рассказывать Наташа. – Прошел в свой кабинет, а потом оттуда вышел наш главный бухгалтер, Кирилл Дмитриевич, весь бледный, и сказал, что Николаю Николаевичу плохо с сердцем. Он был очень растерян. Но я сразу же вызвала «Скорую помощь», и Николая Николаевича отвезли в больницу. Сами понимаете, посетителям мы об этом не говорим, работу продолжаем. Всех принимаю либо я, либо Кирилл Дмитриевич. Понимаете, у нас не так много сотрудников. Все-таки это благотворительный фонд, деньги требуются постоянно, и раздувать штат и платить зарплаты дополнительно Николаю Николаевичу просто невыгодно. Так что мы стараемся справляться своими силами.

– Да уж, вы меня просто огорошили, – задумчиво проговорил Гуров. – А с вашим главным бухгалтером побеседовать можно?

– Да, конечно, он у себя в кабинете, – кивнула Наталия Владимировна. – Пойдемте, я вас провожу.

Полковник пошел за ней по длинному коридору, и вскоре они оказались возле двери с табличкой: «БУХГАЛТЕРИЯ». Наталия Владимировна, извинившись, проскользнула в кабинет одна и прикрыла дверь, однако не прошло и минуты, как она появилась вновь и пригласила Гурова войти. Сама же отправилась к себе.

В квадратном кабинете стояло два стола. Один пустовал, за другим сидел довольно молодой человек, не старше лет двадцати семи, с интеллигентным лицом, в очках с тонкой оправой. Светлые волосы коротко подстрижены, строгий костюм аккуратно отглажен. Белая рубашка, галстук – типичный офисный вид. Главный бухгалтер Кирилл Дмитриевич выглядел довольно представительно, вот только юный возраст немного выбивался из имиджа. Было ясно, что Кирилл Дмитриевич и сам это понимает и изо всех сил пытается придать себе солидности. Получалось у него это не очень хорошо, потому что Гуров сразу понял, что он крайне не уверен в себе. Увидев полковника, главбух тут же вскочил из-за стола и протянул ему руку, потом, словно устыдившись такого порыва, сел обратно и проговорил не очень естественным голосом:

– Добрый день. Рады видеть вас. Прошу садиться.

Гуров, пряча улыбку, сел в кожаное кресло напротив Кирилла Дмитриевича и непринужденно закинул ногу на ногу. Ему хотелось сразу же снять невроз, создаваемый главбухом, а заодно показать, что это он, полковник Гуров, будет здесь хозяином положения. Он будет задавать вопросы, и он будет вести ход беседы. И беседа пойдет в том русле, в котором он захочет. Сделать это с таким человеком, как Кирилл Дмитриевич, было совершенно несложно.