Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко

— Абсолютно верно, моя дорогая!

— Надо же! — неожиданно подала голос Лорейн Саттерфилд, которая, как всем казалось, совершенно не слушала. — Никогда бы не подумала, что такая милая пьеска связана с какими-то войнами!

Патрисия с дядей смотрели постановку этой пьесы в прошлом году в «Театре Принцессы»[15], и девушка была в восторге. Поэтому сейчас ее покоробило то, что «Стакан воды» назвали «милой пьеской», но она промолчала.

— Искаженная и весьма легкомысленная трактовка исторических событий, — осуждающе заметил банкир. — Впрочем, чего еще можно ожидать от автора-француза, кроме как желания развлечь и рассмешить… Как бы то ни было, в 1714-м году, в дополнение к Утрехтскому были подписаны Раштаттский и Баденский договоры. Однако и после этого страсти по испанскому наследству не утихали еще почти полвека. Пожалуй, это все, что я могу в краткой форме изложить по этому вопросу.

— Замечательно! — воскликнула Патрисия. — То есть я хотела сказать: вы замечательно рассказываете, сэр!

— Надеюсь, я не слишком вас утомил, — важно поклонился ей Саттерфилд, после чего с иронией взглянул на инспектора: — Я удовлетворил ваше любопытство?

— В полной мере, сэр, — кивнул тот.

— Если вам все же необходим эксперт…

— Благодарю, теперь уже нет. Вы убедили меня в том, что вопрос об испанском наследстве не имеет к моему расследованию никакого отношения.

— Ко мне он тоже не имеет отношения, — небрежно заметил Саттерфилд. — Я лишь поделился тем немногим, что помню.

— Не стану более отнимать у вас время, сэр, — сказал инспектор с легким поклоном.

— Вы меня этим обяжете. Мы хотели бы поскорее заняться тем, ради чего собрались: подготовкой к аукциону.

— Кстати, сэр, если во время этого мероприятия вам понадобится полицейская охрана…

— Не понадобится. На аукцион будут приглашены только избранные персоны, и я ручаюсь, что ни у кого из них даже мысли не возникнет что-нибудь стащить. Надеюсь, вы сами найдете выход?

— Конечно, не беспокойтесь.

— О, я забыла в холле папку с эскизами приглашений! — вдруг озабоченно пробормотала Патрисия.

Заметив, что Лорейн, выразительно подняв тонкие брови, смотрит на папку, которая лежит у нее на коленях, девушка добавила:

— Я перепутала — в этой мои учебные работы. Идемте, инспектор, заодно я вас провожу.

— Зачем, дорогая мисс Кроуфорд? — запротестовал Саттерфилд. — Я пошлю лакея!

— Нет-нет, он не найдет! Я сейчас вернусь!

Инспектор попрощался, и они с Патрисией вышли из гостиной.

— Я велю подать чай, — сказал банкир. — Это скрасит наше совещание.

— Прошу простить, — сказала Лорейн, вставая. — Раз уж у нас возникла пауза, я тоже отлучусь на минуту. Мне срочно нужно дать поручение моей камеристке, иначе я потом забуду.

— Не задерживай нас, дорогая.

— Не волнуйся, дорогой!

— Почему вы разговаривали с ним так, словно в чем-то подозревали? — напустилась Патрисия на инспектора Найта, когда они шли по коридору. — Это невежливо!

Тот хотел сказать, что Саттерфилд тоже не отнюдь обласкал его дружелюбием, но сдержался.

— Он достойнейший человек, щедро жертвует на благотворительность! — не унималась девушка. — И к тому же весьма эрудирован, если вы успели заметить.

— Извините, мисс Кроуфорд, — миролюбиво сказал инспектор. — Видимо, это профессиональная привычка — сомневаться в том, что еще не подтверждено.

Патрисия взглянула на него задумчиво и замолчала. Она заговорила, только когда они спустились в холл, и уже гораздо мягче:

— Наверно, эта ваша привычка мешает вам видеть в жизни хорошее. Вы всегда во всем ищете плохое.

— Нет, далеко не всегда и не во всем, — возразил инспектор, с удовольствием глядя в ее зеленые глаза, полные такого глубокого и искреннего сочувствия, что хоть плачь — хоть смейся.

— Мне так жаль! — вздохнула девушка, не слушая его. Она вдруг оживилась: — Знаете что? После того, как вы раскроете это дело, я приглашаю вас в Национальную галерею!

— Спасибо, с удовольствием, — согласился Найт, приятно удивленный.

— Отдохнете душой, когда будете смотреть на Тернера, Гейнсборо…

— … и констеблей.

— Не лукавьте! — рассмеялась Патрисия. — Никогда не поверю, что вы не знаете, кто такой Джон Констебль!

Инспектор насмешливо шевельнул бровью, огляделся и сказал:

— Я не вижу никакой папки.

— Потому что ее здесь нет. Она вот, у меня с собой.

— Так вы обманули достойнейшего человека? — притворно ужаснулся Найт.

— Разве это обман? — удивилась девушка. — Всего лишь невинная уловка, чтобы поговорить с вами наедине. Мистер Саттерфилд получит эскизы на пять минут позже — только и всего.

Найт, сдерживая смех, упрекнул ее:

— Мисс Кроуфорд, разве вас не учили говорить правду?

— Я всегда говорю правду.

— Неужели?

— Да. За исключением случаев, когда можно обойтись без нее.

— Вот как? И много ли, по-вашему, существует таких случаев?

— Достаточно. Вот сейчас, например: зачем мистеру Саттерфилду знать, что мне не понравилось то, как вы с ним разговаривали? Это лишнее. Иногда правду следует придержать, чтобы никому не навредить, не напугать, не обидеть… да мало ли зачем еще! Я думаю, многие честные люди так поступают — это ведь совсем не то, что солгать. Между прочим, сами вы обманули мистера Саттерфилда!

— Неужели?

— Да, вы сказали ему, что убийство Рамоны Дэвис не связано с испанским наследством!

— Это совсем другое…

С верхней площадки лестницы послышался шелест ткани. Оба подняли головы, но никого не увидели.

— Видимо, сквозняк колышет занавески, — предположил Найт, но на всякий случай понизил голос: — Это совсем другое, это называется — тайна следствия!

— Но ведь суть одна и та же?

— Хорошо, не стану спорить, — сдался инспектор, улыбаясь. — Только обещайте, мисс Кроуфорд: со мной вы всегда будете правдивы, без исключений. Не забывайте, что я полицейский.

— Обещаю, — легко согласилась Патрисия.

— Ловлю на слове.

— Сколько угодно!.. Я, пожалуй, пойду?

— До свидания, мисс Кроуфорд.

Когда Патрисия вернулась в гостиную, лакей уже расставлял чашки на чайном столике.

— Я сама разолью чай. Поставьте меренги и печенье в центре, — распорядилась Лорейн.

— Прошу, дорогая мисс Кроуфорд, сэр, — пригласил Саттерфилд. — Давайте приступим. Я только возьму каталог.

Он отошел к украшенному мозаикой секретеру и вдруг громко, негодующе воскликнул:

— Где каталог, Уолтер?!

Лакей едва не выронил поднос:

— Я ничего там не трогал, сэр!

— Безобразие! Я положил его сюда полчаса назад!

— Клянусь, сэр, я даже не подходил к секретеру!

— Так это каталог? — невинно осведомилась Лорейн. — Я подумала, это проспект с какой-то выставки. Он на оттоманке.

Саттерфилд бросил на жену безнадежно-укоризненный взгляд и вздохнул. Лакей метнулся к окну, схватил с оттоманки каталог, отдал его банкиру и поспешил ретироваться. Банкир, успокоившись, присоединился к остальным.

— Это пока только черновой вариант, — сказал он, передавая брошюру Патрисии. — Одна страница — один лот: порядковый номер, имя автора, название работы, ее краткое описание. Позже добавятся еще и фотографии.

Девушка