Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко

— Солгал! — обрадовался Лейтон.

Инспектор усмехнулся:

— Меня недавно упрекнули в том, что я во всем ищу только плохое. Так что справедливости ради скажу: интересоваться историей — это не преступление. А по поводу авторства картины допущу: Саттерфилд мог просто ошибиться.

Стажер снова приуныл.

— Что ж, подведем итоги сегодняшнего дня, — бодро сказал Найт. — Вы, Лейтон, молодец. Ваш подвиг в ломбарде дал новое направление расследованию, и, на мой взгляд, весьма перспективное. Посмотрим, что покажет дальнейшее наблюдение.

Лейтон зарделся от похвалы, а Найт с серьезным видом продолжил:

— А вы завтра ознакомитесь еще с одной стороной нашей профессии. Учтите: она требует максимального напряжения умственных способностей.

Констебль недоверчиво посмотрел на инспектора и заулыбался, когда тот пояснил:

— Мы с вами поработаем в канцелярии. Пороемся в картотеке, поищем среди грабителей тех, кто склонен к вооруженному насилию. Ведь кое-что мы знаем о нашем убийце: он силен и крайне жесток, и едва ли это его первое преступление.

— Мистер Саттерфилд не слишком тебя эксплуатирует? — поинтересовался сэр Уильям у племянницы, когда оба вернулись на Гросвенор-стрит.

— Вовсе нет, — отозвалась та. — Он принял мои эскизы, так что до самого аукциона я свободна.

— Но тебя что-то смущает?

— Да, — призналась Патрисия. — Он очень умный и образованный человек, и очень любезный, и так позаботился обо мне, и вообще делает много благих дел… Но… меня неприятно удивило то, как он обращается со слугами: накричал на лакея ни за что, выгнал горничную из-за какой-то статуэтки…

— Я согласен с тобой: Саттерфилд вспыльчив. Вероятно, его выводит из себя, когда кто-то нарушает тщательно продуманный им порядок. Он очень организованный человек, любит во всем систему — иначе он не стал бы преуспевающим банкиром.

— Да, но теперь бедная девушка не сможет найти хорошее место! А ведь ему самому даже не нравилась эта злосчастная статуэтка!

Пожилой джентльмен помолчал и загадочно улыбнулся:

— Идем, я тебе кое-что покажу.

Они поднялись в кабинет сэра Уильяма. Там дядя подвел девушку к секретеру орехового дерева, на крышке которого выстроилась его маленькая коллекция — британский лев из белого мрамора и несколько бронзовых статуэток лошадей. Над всем этим главенствовал бюст древнеримского юриста Ульпиана[17]; на цоколе было высечено его изречение: «Предписание права суть: честно жить, не вредить другому, каждому воздавать свое». В детстве Патрисия его побаивалась: ей казалось, что внимательный, исподлобья, взгляд римлянина устремлен на нее, в каком бы месте комнаты она ни находилась. Дяде пришлось объяснить ей, что этот человек был не злым, а даже наоборот, и высшим принципом права считал справедливость.

Сейчас к этим привычным предметам прибавилось кое-что новое — фарфоровая фигурка девушки в развевающемся на ветру розовом платье.

— Хотел сделать тебе сюрприз по поводу окончания первого курса, — пояснил сэр Уильям, — но, как видишь, пришлось раскрыть секрет раньше времени.

— Чудеса! — удивилась Патрисия. — Точно такая же, как у мистера Саттерфилда! Спасибо!

— Не точно такая же, а та же самая, — поправил ее дядя.

— Не может быть! Ты уверен? Ведь ее разбили!

— Уверен абсолютно. Взгляни на ее туфельки: одна светло-голубая, а другая — светло-зеленая. Кроме того, кусочек кружева отколот в том же самом месте, видишь? Вот здесь, справа.

— Поразительно! Как же она оказалась у тебя?

Пожилой джентльмен рассказал о своем посещении антикварной лавки Мелвина Симса.

— Значит, мистер Саттерфилд солгал? — воскликнула Патрисия, ошеломленная. — Тайком продал ненужную вещь, а потом еще и оговорил ни в чем не повинную горничную? Не могу в это поверить!

— Сомневаюсь, что такой состоятельный человек стал бы искать выгоду в подобных мелочах. Хотя, с другой стороны, пенни сохраненное есть пенни заработанное[18]. Так что все же это возможно. Тем более что факты налицо: статуэтка цела, а он солгал. Или же солгала его жена.

— Вы так похожи с инспектором Найтом: он тоже усматривает во всем плохое, — с упреком сказала девушка. — А я не хочу думать, что Саттерфилды способны на такую низость!

— Люди порой совершают самые неожиданные поступки, дорогая, но я вовсе не обвиняю мистера и миссис Саттерфилд в низости, — примирительно сказал сэр Уильям. — Более вероятным мне кажется такой вариант: горничная украла статуэтку и продала. Хозяева уличили ее в этом, но, чтобы избежать скандала, не стали обращаться в полицию, а ограничились тем, что выгнали воровку.

— Этот вариант больше похож на правду, — подумав, согласилась девушка. — И объясняет, почему они солгали: им просто было неприятно об этом рассказывать.

— Тебе все еще жаль горничную?

— Не знаю… А вдруг у нее были какие-то причины? Ей мало платили, а у нее больная мать, маленькие браться и сестры?

Судья в сэре Уильяме, даже будучи на пенсии, не дремал, и поэтому пожилой джентльмен холодно заметил:

— Если эта девушка — воровка, то ей повезло. Мало того, что не попала под суд, так еще и, можно сказать, получила выходное пособие. Я выкупил эту статуэтку у Симса за… впрочем, неважно. Даже если я переплатил — в чем ни минуты не сомневаюсь, — вырученных денег ей хватит, чтобы продержаться пару месяцев.

13 мая 1887 года, пятница. Нападение

Наутро по пути в канцелярию Скотланд-Ярда инспектор Найт инструктировал своего помощника:

— Предупреждаю: начальник канцелярии сержант Эванс — тип весьма угрюмый и желчный. Он обожает порядок и терпеть не может, когда кто-то отрывает его от создания его любимого детища — идеальной системы хранения данных о деятелях преступного мира. Говорят, мечтает обойти в этом самого Бертильона[19]. У Эванса феноменальная память: он помнит всех известных полиции злодеев чуть ли не в лицо. Однако он очень неохотно пускает в свою картотеку посторонних и отнюдь не всегда стремится им помочь. Эванс даст совет только в том случае, если с ним удается найти общий язык. Мне, например, это до сих пор не удавалось.

— Не верю! — рассмеялся Лейтон. — При вашем-то природном обаянии?

— Констебль, грубая лесть начальству — это, конечно, действенный метод для продвижения по карьерной лестнице, — сказал Найт с притворной строгостью, — но со мной это у вас не пройдет.

— Увы, мне мешает ваше чувство юмора, сэр.

— Уймитесь, — попросил инспектор, сдерживая смех. — Впрочем, улыбку с лица пока не стирайте — вдруг это расположит к вам сержанта Эванса?

Позади послышался топот и голос:

— Инспектор Найт!

Они остановились, и их догнал дежурный констебль:

— Для вас срочное сообщение, сэр.

Инспектор развернул протянутый ему листок бумаги, сложенный вдвое, прочел.

— Нам придется изменить планы, Лейтон: совершено нападение на Мелвина Симса.

Подходя к зданию