Молчание греха - Такэси Сиота

СМИ выдвигали версии об угрозах со стороны преступника и неприятностях в компании «Кайё сёкухин», которой управляет Сигэру Кидзима, но самой популярной теорией было то, что Рё прикрывал своих родителей. Предположения, что вся эта история – разыгранный кем-то фарс, ходили с самого начала происшествия, но на самом деле после похищения мать, Хитоми Найто, переехала в регион Кюсю, а ее гражданский муж был арестован за взлом сейфа, и их трудно было в этом подозревать. Тем не менее в еженедельных журналах как о несомненном факте писали, что именно родители послали мальчика в дом бабушки и дедушки, с которыми он до этого почти не общался.

Однако самым большим препятствием для расследования стало отношение семьи Кидзима к полиции. Вероятно, один из оперативников был замечен преступником в парке Минато-но-Миэру-Ока, где должна была произойти передача выкупа, и потом, когда преступник скрылся, за ним не смогли проследить. После того как перестало действовать соглашение с полицией о нераспространении информации по этому делу, газеты стали публиковать статьи, в которых выражалось сомнение в правильности решения штаба расследования. Сигэру, всегда скептически относившийся к полиции, ожесточился еще больше, когда узнал об этом, и, по словам его близкого знакомого, у которого взял интервью Мондэн, серьезно пожалел, что сообщил об инциденте.

После того как их внук вернулся и шумиха вокруг похищения постепенно утихла, Кидзима стал отказываться сотрудничать с полицией. Накадзава пытался работать с бабушкой и дедушкой, надеясь выяснить, узнали ли они что-нибудь от Рё. Однако он так и не сумел прорваться через стену молчания до того, как оба они скончались.

– Из-за коронавируса я в последнее время разговаривал с господином Накадзавой только по телефону. Мы говорили и об этом инциденте, и он сказал, что хочет увидеть преступника собственными глазами.

То же самое он говорил и Мондэну. У Накадзавы это, должно быть, засело глубоко в сердце.

Полиция префектуры Канагава продолжала вести расследование, насколько это было в ее силах, поскольку вернувшаяся жертва похищения отказалась сотрудничать со следователями. Вещественных доказательств осталось мало, в архивах тоже ничего не нашлось. Полицейские проанализировали те вещи, которые были у Рё, и запись голоса человека, позвонившего семье Кидзима, выдавая себя за полицейского, но никаких существенных результатов получить не удалось.

– Рё Найто стал художником.

Сэндзаки настаивал на том, что всем участникам необходимо поделиться друг с другом информацией, которой они располагают. Однако Мондэн, услышав слово «художник», так и не смог представить себе ничего конкретного.

В ходе сложного расследования появилось несколько версий. Из тумана памяти всплыло имя Ясуо Одзаки. В пометках, сделанных в ходе интервью, фигурировало слово «микрозаймы». Этот мужчина занимался потребительским кредитованием и имел судимость за мошенничество. И еще был другой мужчина, арестованный по тому же делу о мошенничестве, что и Одзаки. Масахико Номото.

– Номото, говорите?

«Приус» остановился на светофоре.

– Да. Номото и Одзаки связаны с гражданским мужем Хитоми, Сатору Ёсидой, арестованным за взлом сейфа.

Имена этих троих значились в списке посетителей нелегального клуба азартных игр в Токио. На момент похищения Ёсида был в розыске и находился в бегах, но с алиби двух других ясности не было. Однако, поскольку явных связей с потерпевшим у них не имелось и подозрительных денежных потоков не обнаружилось, они исчезли из поля зрения следователей.

– Младший брат Масахико Номото был художником.

Его имя выпало из памяти, но то, что младший брат Номото занимался живописью, совершенно точно. Если б он был широко известен, следователи должны были бы им заинтересоваться, но, видимо, не обнаружилось никаких фактов, достойных внимания.

– Вряд ли это связано с инцидентом, но почему-то показалось интересным.

В этот момент Мондэн понял, почему его пригласили сесть в машину.

– Срок исковой давности по этому делу уже давно истек. И нет оснований даже просто задавать вопросы под запись.

– В целом я понял.

То есть Сэндзаки рассчитывал выяснить что-нибудь через связи в газете. Излишне говорить, что Мондэн согласился участвовать в расследовании.

Он вспомнил выражение лица Накадзавы, когда тот сказал за рюмкой: «Потому что нам испортили семейный отдых». Его вызвали, когда он с женой и ребенком находился в Южной Корее. Мондэну было искренне жаль детектива, вынужденного в одиночку улететь в Японию.

Однако Накадзава просто пытался скрыть таким образом свое смущение. Ему было стыдно, что он, детектив, позволил себе уехать в путешествие.

Накадзава, который иногда жаловался на ограничения, налагаемые службой в полиции, завидовал живущему легкой жизнью молодому репортеру, у которого было много хобби.

– И чего это ты заделался писакой, Мон-тян? – в шутку говаривал он за выпивкой.

Взглянув в окно, Мондэн понял, что «приус» направился к вокзалу Иокогама. Сидевшие в машине люди были не в том возрасте и не в таких отношениях, чтобы без нужды поддерживать разговор, и в «пиусе», с его электромотором, было особенно тихо.

– Я тогда тоже там был, – раздался голос Томиоки с водительского сиденья.

– Там?..

– Да. В парке Минато-но-Миэру-Ока. Помните, на мосту появился подозрительный человек?

– Тот, который спустился по лестнице и исчез?

– Да. Я следовал за ним.

Он был среднего роста и телосложения, лет тридцати-сорока, в темной куртке и с зонтиком в руках… Даже сейчас можно было легко перечислить эти его приметы. Единственный момент, когда состоялся контакт между полицией и преступником. Сложно сказать, как следовало поступить: дать этому подозрительному человеку идти дальше или задержать. В конце концов слежка не удалась и зацепка была потеряна.

В это время он, находясь на месте происшествия, докладывал в штаб по рации. Не исключено, что шнур от наушников можно было увидеть.

Беспроводных наушников не хватало, пришлось использовать обычные. Преступник мог заметить шнур, свисающий с уха.

Томиока в то время работал в составе четвертой группы поддержки.

– Понятно, – произнес Мондэн, после чего в машине снова воцарилась тишина.

Есть такие люди, которые всегда будут помнить о каких-то происшествиях, которые у большинства давно стерлись из памяти. Независимо от того, что истек срок исковой давности, а у потерпевших и следователей всё в порядке, никуда не делись те, кого должно настигнуть возмездие.

«И чего это ты заделался писакой, Мон-тян?» – снова послышался голос Накадзавы.

По мере приближения к концу газетной работы Мондэна этот вопрос из прошлого тяжким бременем ложился на его плечи.

3

Он медленно слез со стремянки, сделал несколько шагов назад и распрямил спину.

Металлические болты, крепящие выгнутое зеркало к стене, были обмотаны черной клейкой лентой. Сделать это оказалось на удивление сложно, но зато теперь со стороны