Молчание греха - Такэси Сиота

После того как шагнешь за полвека, пределы продолжительности жизни, которые ты должен был бы знать, становятся более очевидными и человек погружается в сентиментальные мысли – например, о том, что он оставит после себя. А сотрудников компаний удручает ожидание неизбежного выхода на пенсию.

Вошел человек с седыми волосами, аккуратно разделенными пробором, и мужчины с его появлением сразу встали. Для действующего офицера он был, пожалуй, староват, поэтому Мондэн предположил, что это кто-то из ветеранов полицейского управления префектуры Канагава. Именно в такие короткие моменты раскрываются особенности организации. Седовласый мужчина поговорил с некоторыми присутствующими, затем вышел из зала ожидания и направился в главный зал.

Тут же оттуда раздалось чтение сутры. Судя по всему, в качестве меры предосторожности против распространения нового коронавируса в главном зале собрали лишь ограниченное количество людей, включая родственников.

* * *

Вчера, сразу после 15:00, пришло сообщение о смерти бывшего детектива полиции префектуры Канагава Ёити Накадзавы. Женщина, звонившая с незнакомого номера, была женой Накадзавы, и по тому, как прозвучал ее голос, извинявшийся за неожиданный звонок, Мондэн сразу все понял.

– Мой муж скончался сегодня утром.

Новости о смерти всегда приходят неожиданно, и привыкнуть к этому невозможно. Выразив сочувствие и повесив трубку, Мондэн оперся локтями о письменный стол и некоторое время сидел в рассеянности.

Прошло чуть больше двух лет с их последней встречи. Это было еще до того, как по всему городу появились дезинфицирующие средства. В одном из ресторанчиков якитори в Иокогаме Накадзава с удовольствием пил сётю[10] с горячей водой. Примерно через шесть месяцев пришло письмо с печальным известием.

У Накадзавы был рак легких. Такова судьба курильщиков.

После достижения определенного возраста люди выбирают разные средства общения в зависимости от характера отношений. Накадзава и Мондэн часто коротко беседовали по телефону, но после получения того письма перешли на переписку. По мере того как количество букв в дрожащих строках увеличивалось, Мондэн начал понемногу приучать себя к мысли о неизбежном…

Тихое пение сутры отвлекло его от воспоминаний.

Поводом для их знакомства стал тот случай тридцатилетней давности. Одновременное похищение двух детей в Ацуги и Яматэ.

На момент инцидента Мондэн второй год работал репортером в иокогамском бюро газеты «Дайнити симбун». Он отвечал за работу с полицейскими участками в городе и все это время собирал информацию по делу о двойном похищении.

Один из пострадавших, Ацуюки Татибана, был благополучно спасен на следующий день после похищения, но Рё Найто по-прежнему числился пропавшим без вести.

Накадзава, который в то время служил районным уполномоченным детективом, с учетом его опыта работы в специальном подразделении Первого следственного отдела штаба полиции префектуры Канагава был назначен руководителем группы по поддержке потерпевших и в этом качестве контролировал действия доставщика выкупа. Позже Мондэну сообщил об этом старший репортер, отвечавший за работу со штабом полиции префектуры, который посоветовал молодому журналисту «обязательно вцепиться в него».

Кое-как Мондэну удалось узнать домашний адрес полицейского, но он и не надеялся, что тот согласится с ним говорить. С чего бы вдруг ему впускать в дом совершенно незнакомого человека?

Накадзава жил в Иокогаме в собственном доме, построенном его родителями. Мондэн до сих пор помнил, с каким усилием он заставил себя нажать на кнопку домофона…

На звонок ответила мать Накадзавы, но сам Накадзава, похоже, не торопился выходить в прихожую. Когда он появился примерно пять минут спустя, на Мондэна произвели большое впечатление его рост и крупные черты лица. Тридцативосьмилетний детектив с богатым опытом работы и репортер газеты, лишь два года назад окончивший университет… Совершенно разные фигуры.

– «Дайнити»? Что нужно?

Полицейский повернулся спиной к Мондэну, который не мог ничего сказать, подавленный выражением лица Накадзавы. Журналист уже было собрался уйти, когда взгляд его случайно упал на правую руку детектива.

– Вы красите? – Мондэн указал на аэрозольный баллончик с насадкой.

– Да, а что? Вы что, тоже этим занимаетесь?

– Я сейчас готовлю к сборке детали Mk-II.

Пластиковые модели Гандама[11] стали популярны еще во времена первого бума начала 1980-х.

– О, правда? Я красил щит F90…

– У меня тоже есть. Правда, он все еще в коробке…

– Понятно. Тогда не хотите взглянуть?

– С удовольствием.

Сам Мондэн был сбит с толку неожиданным развитием событий. Он никогда не думал, что может быть какая-то связь между пластиковой моделью Гандама и детективом, который работал инструктором по поддержке доставщика выкупа.

– Но вы собираетесь спрашивать об инциденте, верно?

Мондэн сделал первый шаг в прихожую, когда Накадзава задал этот вопрос, как будто только что вспомнил.

– Собираюсь.

– Я ничего не скажу.

– Нет проблем. Пожалуйста, покажите мне Гандама.

– А как же ваша репортерская работа? – с удивлением спросил Накадзава, глядя на баллончик с краской.

– Ладно, завтра что-нибудь придумаю.

– Тогда пойдемте со мной. – Накадзава шире открыл входную дверь, усмехнулся уголком рта и крикнул в глубь дома: – К нам гости!

Комната Накадзавы находилась в углу на втором этаже, и, едва войдя туда, Мондэн был очарован аурой этого помещения. Тут и там стопками лежали друг на друге коробки с пластиковыми моделями Гандама, а в глубине стоял верстак – место вдохновенных трудов. На нем в ряд стояло примерно пятьдесят бамбуковых шампуров, к кончикам которых были зажимами прикреплены для просушки пластиковые детали модели. На верстаке были аккуратно разложены краски, коврики для резки, кусачки, пинцеты, стамески, наждачная бумага и ватные палочки. Все это было и дома у Мондэна.

Жена Накадзавы, вошедшая с подносом с чаем и сладостями, выглядела смущенной.

– В таком возрасте это неприлично. Я сколько раз просила его бросить, но…

– Да что вы говорите! Эта комната – остров сокровищ. Посмотрите на замечательную фигуру скоростного мобильного Z справа от вас. Это Гандам Z. Некоторые щиты и пальцы его ног на самом деле должны быть ярко-красными. Видите, какой у них глубокий цвет? Это творение мастерства и любви… Этим можно гордиться.

Услышав страстную речь Мондэна, Накадзава произнес: «Спасибо…» Он, казалось, был тронут до глубины души, в то время как его жена, наоборот, понимающе прищурилась.

– А, коллега? Ну, занимайтесь… – сказала она и вышла из комнаты.

Уже по этим коротким фразам Мондэн понял, каково положение Накадзавы в собственном доме. В таком же положении находилось большинство любителей пластиковых моделей. Конечно, обычно люди, взрослея, теряют интерес к