В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

«Может, сходить искупаться?»

Но идти было лень, даже глаза открывать было лень, и Джина, кажется, задремала. Проснулась от громкого вопроса:

– Мама, кто это сделал?

– Ничего себе строительство!

Следующую фразу произнесла другая женщина, видимо, проходила мимо:

– Ой, какая красота!

Её поддержали. Джина поняла, что поспать не дадут, открыла глаза, вздохнула и вновь посмотрела налево. И удивлённо присвистнула – не удержалась.

Обладатель приятного голоса закончил работу и куда-то делся, а его работа…

– Первый раз такое вижу, – сказал кто-то из толпы, что стала появляться вокруг строения.

– Класс!

– Дети, вам нравится?

– Очень.

– Очень красиво.

– Но всё равно из песка.

– Не важно, важно, что красиво.

И Джина с ним согласилась: важно, что красиво.

На первый взгляд в построенном незнакомце «замке» не было ничего необычного: прямоугольное основание, которое обрамлял «ров», «мостик» из нескольких палочек, стены, коническая пирамида в середине… Всё это – классический набор для тех, кто обладает фантазией на базовом уровне и руками, растущими не из пятой точки. Но пирамида занимала только часть ограниченного рвом основания, а вокруг неё неизвестный строитель расположил домики самого разного вида и образа: с плоскими и двускатными крышами, с башенками и внутренними двориками, и без них. Домики налезали друг на друга, но не приближались к пирамиде и оставляли свободным широкий «проспект» от главных ворот. И создавалось полное впечатление, что обладатель приятного голоса с необычайным искусством изобразил часть древнего города.

«Да, именно так, – поняла девушка. – Это один из районов…» Имя города ускользало, но это обстоятельство не смущало – Джина не сомневалась, что при желании обязательно его вспомнит. И улыбнулась своей уверенности.

Пирамида была аккуратно облицована чёрными ракушками, а у её основания были разложены белые камешки. Не навалены, а именно разложены. Не подчиняясь какой-то системе, с виду хаотично, однако Джина почувствовала, не поняла, а именно почувствовала, что камешки лежат в определённом порядке. И этот порядок придаёт смысл всему строению. И ещё ей показалось, что белые камешки образуют какую-то надпись. Не на русском языке, на другом. На древнем. И чем отчётливее она видела надпись, правда не понимая её смысла, тем сильнее ей казалось, что улицы древнего города наполнены жизнью: по ним идут по своим делам люди, везут различные товары и грузы – на осликах и повозках, стоит громкий, очень громкий гомон. А по морю – по настоящему морю, к городу подплывают старинные корабли, очень древние, даже не парусные, а вёсельные.

Джина тряхнула головой, вуаль видения рассеялась, и перед ней вновь оказалась красиво выстроенная пирамида. А в шаге от неё – вернувшиеся родители Тарасика.

– Красиво очень, – оценила молодая мама.

– Зачем он на это время потратил? – не понял молодой папа.

– Он хотел развлечь Тарасика, – объяснила бабушка. – Тарасику очень понравилось.

– Тарасику на это плевать, он ещё маленький, – отрезал молодой папа.

– Зато весь пляж развлёк.

– И все теперь к нам ходят.

Молодая мама вздохнула и улеглась на лежак. А молодой папа огляделся:

– А где этот, ну, который построил?

– Не знаю. – Бабушка пожала плечами. – Вроде рядом с нами сидел, только теперь ушёл куда-то.

– Скромный какой.

– Прикольно!

Короткое слово прозвучало так громко и так близко к уху, что Джина вздрогнула и даже чуть отшатнулась. И только потом посмотрела на Стасика.

– Ты меня напугал.

– Я говорю, прикольно сделано. Только всё равно завтра ничего не останется. – Стасик зевнул. – Они же и сломают. Сами. Пошли купаться?

Джина посмотрела на город и мысленно согласилась со Стасиком: да, они же и сломают. Эти молодые родители или другие, или задумаются, или пойдут куда-то, уткнувшись в телефон, не заметят и наступят. Или просто наступят, поленившись обходить. Или их дети решат посмотреть, «что у песочного города внутри»? Или ветер усилится и превратит пирамиду в её останки.

Вероятность того, что чудесный город доживёт до завтра, крайне низка. Но как ни странно, при мысли об этом девушка не почувствовала ни грусти, ни разочарования: образ древнего города произвёл сильнейшее впечатление, полностью «съедающее» любой негатив. Она как будто получила подарок, который, даже будучи растоптанным детьми или разрушенный ветром, останется с ней навсегда.

– Так что? – Стасик допил тёплое пиво, поднялся и поправил на пузике плавки. – Идём?

Джина тоже поднялась и улыбнулась:

– С удовольствием.

Они искупались, а поскольку вода оказалась на удивление тёплой, плескались довольно долго, потом прошлись по берегу, вернулись к лежакам, убедившись, что город всё ещё цел, и отправились обедать. Разумеется, в прибрежный фастфуд, ничего другого этот пляж не предлагал, зато поели за столиком, а не на лежаке. Стасик вновь налёг на пиво, Джина, поскольку была за рулём, ограничилась кофе. И взяла банку газировки с собой. А когда вернулись, увидели, что строение незнакомца стоит на месте. Из всех утренних построек только оно и сохранилось, и продолжало привлекать внимание: никто не прошёл мимо, все останавливались, внимательно разглядывали город, фотографировали и придерживали детей, если они слишком близко не подходили к пирамиде.

– Устроили тут музей, – недовольно проворчал Стасик. – К лежаку не подойдёшь.

– Это же не они устроили.

– И мужик тот тоже козёл, – добавил Стасик. – Выпендрился, показал себя… – Учитывая, что сам Стасик пока не проявил особенных талантов, замечание можно было рассматривать двояко. – А эти просто идиоты: толпятся и таращатся. А на что таращиться? Завтра здесь ничего не останется.

– Смотрят сегодня, потому что завтра от этого города ничего не останется, – обронила Джина. – А он красивый.

Стасик открыл рот. Возможно, хотел сказать, что видел и красивее. Возможно, хотел сообщить, что умеет лучше. Джина так и не узнала, что именно должно было прозвучать, потому что, открыв рот, Стасик так же очевидно его захлопнул. Сообразив, как будет выглядеть, если произнесёт нечто подобное. А произносить что-то другое он не хотел и молча присосался к бутылке.

7 августа, среда

Ночевать в машине оказалось не так плохо, как ожидал Чащин. Джине удалось превратить древний «Bronco» в уютную спальню, длины которой более-менее хватило для высокого Феликса. Само ложе получилось неплохим, но без неприятного сюрприза, увы, не обошлось. Как выяснилось, обитатели дикого пляжа просыпались намного раньше, чем планировали подняться Чащин и девушка, а проснувшись, начинали вести себя так, словно никого, кроме них, на пляже не было: кто-то отправился купаться