Мозаика Бернса - Дайана Мэдсен

А их венец с державой перешел

К чужой династии, к семье из-за границы,

Где друг за другом следуют тупицы.

Чем больше знаешь их, тиранов наших дней,

Тем презираешь их сильней.

— Тетушка, — я посмотрела на нее. — Сколько ты отвалила за это?

— Ну-у…

— Скажи ей, Элизабет, — вмешалась мама.

— Ну, это было специальное предложение. Всего сто тысяч фунтов.

— Почти полторы сотни тысяч долларов, — перевела я. — Тебе стоит отдавать себе отчет, тетя, что это скорее всего подделка.

— Вздор, — огрызнулась та. — Как ты могла прийти к такому заключению, даже не исследовав документ?

— Тетушка…

— Даффи, этого не может быть. Твоя задача — доказать подлинность, — проговорила тетя, теребя алмазную брошь. — Полагаюсь на тебя, как на себя саму.

— Не зови меня Даффи. И кто продал это тебе? Ты хоть как-то постаралась проверить достоверность?

Вытащив из сумочки еще пару перчаток, тетушка натянула их и аккуратно извлекла из шкатулки потрепанный кожаный кошель.

— Это не сойдет тебе за проверку?

Один за одним она вынула из кошеля пять предметов, завернутых в грубую желтую ткань. Я бережно размотала каждый сверток, удалив расползающуюся от времени материю, и воззрилась на пять кусков толстого стекла с зеленым отливом. Самый большой из осколков первым привлек мое внимание, и я поднесла его к свету. На нем проступали слова:

Когда-то Стюарты влад…

И вся Шотландия…

Теперь без кров…

Их венец с д…

К чужой…

Где др…

— Это невозможно, — вслух подумала я, обследуя другие осколки. По двум трещины пробегали вдоль одного из краев. Когда я разложила куски на столе и стала составлять, они более-менее точно подошли друг к другу, образовав нечто вроде примитивного прямоугольного паззла.

— Осторожнее, — предупредила тетя. — Нэ рразбей ничего!

На сложенных вместе осколках можно было прочитать стихотворение целиком. Сердце в груди екнуло. Затаив дыхание, я снова пробежала глазами строчки. Воображение у меня богатое, но можно ли представить такое?! Тяжело сглотнув, я посмотрела на тетю. Та вскинула брови, но ничего не сказала. Это само по себе говорило о многом.

Она продолжала молчать, пока я, позаимствовав у мамы ее лупу, более тщательно исследовала почерк. Я не специалист по Бернсу, но одержимость тети заставила меня довольно близко познакомиться с ним. Это был удивительный поэт, который прожил бурную и трудную жизнь и рано умер. Он был ловелас и имел двенадцать детей от трех или четырех женщин; и в одно прекрасное утро проснулся знаменитым после выхода первого сборника своих стихов, став настоящей суперзвездой своего времени. Знала я и то, что Бернс был якобитом, убежденным сторонником низложенных Стюартов и столь же убежденным противником Ганноверов, укравших их трон, — прям как тетушка. А случай со стихотворением, нацарапанным пером с алмазным наконечником на окне гостиницы во время поездки по Шотландии, был хорошо задокументирован.

— Предполагается, что это то самое стекло из гостиницы в Стерлинге?

Элизабет кивнула.

— Ага. Из гостиницы «Золотой Лев». Разве не захватывающе? — благоговейно прошептала она. — Это то, чего касался сам Рэбби. У меня от них мурашки по коже.

— Тетя, если это то самое стекло, то стоить оно должно целое состояние, — при этих словах я сама почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине. Я словно воочию увидела комнату в гостинице, окно и красавца Рэбби Бернса, замышляющего измену.

Я обняла тетушку.

— Кто продал их тебе?

Моя родственница застыла и не промолвила ни слова.

— Как могу я установить подлинность, не зная, где ты приобрела эту вещь?

— Элизабет, если тебе нужна ее помощь, расскажи, — поддержала просьбу мама.

Тетя была сестрой моего отца. Она нежно любила брата и следовала его советам. После его смерти она не слушала никого. Кроме моей матери. Иногда.

— Если я расскажу, — нерешительно промолвила она, — ты должна обещать, что не расскажешь ни единой живой душе.

— Обещаю, — кивнула я.

— Хорошо, — сдался наконец Дракон. — Все началось с телефонного звонка Джорджа.

— Какого Джорджа?

— Ты его знаешь — это Джордж Мюррей, мой поверенный. Фирма «Мюррей и Максуини» из Эдинбурга. Он попросил принять его. «Оччэнь важно, — сказал он. — И оччэнь секретно».

— Он сам зашел к тебе? — уточнила я.

— Ты не понимаешь, девочка. Помнишь, я рассказывала, как современные люди сносят прекрасные старые постройки, чтобы воздвигать свои небоскребы? Прямо как в Америке. Фирма Джорджа располагалась в одном и том же здании почти три сотни лет, но теперь это почтенное строение обрекли на слом. У меня сердце кровью обливается при виде того, как уничтожается древняя архитектура. Словно узурпаторы восстали из гроба, чтобы снова разорить страну и обратить ее в руины.

— Давай вернемся к нашей теме, тетушка.

— Ладно. Так вот, Джордж знал, что я терпеть не могу их новую стеклянную резиденцию, поэтому предложил сам заглянуть ко мне. Что и сделал тем же вечером.

— И что случилось?

— Он принес с собой этот ларец. Вот, собственно, и все, — промолвила тетя, искоса взглянув на меня.

— А откуда он его раздобыл, Элизабет? — не выдержала мама. Даже ее не удовлетворило куцее объяснение Дракона.

— Джордж заявил, что его нашли рабочие, когда сносили их здание. Сказал, что ларец был в ящике, втиснутом в нишу одного из подвалов старого дома. На ящике значилось название фирмы, и ничего больше.

— А кому принадлежал клад? — спросила я.

— Джордж не сумел выйти на след владельца. Если верить ему, ящик никогда не значился ни в одной инвентарной описи. По его же словам, в компании нет никаких документов относительно ящика, а они там перерыли все старые записи.

— Тогда почему Джордж вышел именно на тебя, тетя? Он отдавал себе отчет в том, что это?

— О, он знал про то, что это Роберт Бернс. И про мой интерес к поэту, конечно. Джордж не раз сопровождал меня на бессмертной памяти чтения в обществе Святого Андрея и на другие мероприятия, вроде тех, что проходят у вас в Америке. Поэтому было вполне естественно, что мысль обо мне первой пришла к нему в голову.

— И он не предлагал находку никому больше? Прямиком пошел к тебе, и ты с ходу купила? Ты, случаем, не пила в тот день виски?

— Я уже говорила, Ди Ди, у меня практически не было иного выбора, как покупать. Теперь ты, должно быть, понимаешь почему. С первого взгляда я узнала почерк Рэбби.

Она обожгла меня взглядом васильковых глаз.