Шанель №007 - Александра Романова

— Потенцию понижают, — мрачно предположила я. — Чтобы не слишком быстро размножались. Только я телевизор не смотрю, поэтому их не вижу.

— А зря. То есть я о телевизоре. Очень успокаивает. На сей светлой ноте мы и расстались.

Света позвонила через неделю.

— Ты ведь любишь театр? — подозрительно сладко спросила она.

— Люблю, — не стала скрывать я. — Особенно Мариинский. А что?

— А Александринский? Имени Пушкина? — голосом ярмарочного зазывалы настаивала моя подруга. — Он тебе нравится?

— Раньше нравился. А что?

— Там «Дядю Ваню» поставили. Все туда ходят.

Я удивилась. Светин интерес к искусству был для меня в диковинку. «Все туда ходят». Неужели бизнес-леди отправляют по разнарядке в театр?

— Хочешь на «Дядю Ваню»? Бесплатно, — наконец-то перешла к конкретике Света.

— Не отказалась бы.

— Вот и замечательно! Я так и знала, что ты не будешь возражать. Я сразу за тебя согласилась. Так что завтра нам надо встретиться, я передам тебе платье.

Страшное подозрение закралось в мою душу.

— Платье? Зачем мне твое платье? Я всегда хожу в театр в обычном костюме с пиджаком. Если жарко, его можно снять, а если холодно, надеть. Очень удобно.

— Но я не хожу в таких костюмах, — словно нежная мать неразумному ребенку, пояснила мне подруга. — Они сразу что-нибудь заподозрят. Зачем нам это надо?

— Опять на дело собралась? — окончательно поняла я. — На меня не рассчитывай. Хватит!

— Да какое там дело! Я по глазам Юлечки вижу, что она каждую ночь проводит в офисе. Так что дело стоит. Но, понимаешь, тут так получилось… позвонил Гена, тот твой знакомый… ну, глава бандюганов. И сказал Эдику, что они купили себе на два вечера в неделю ложу в Александринку. Оплатили на год вперед. Здорово, правда? И завтра первый раз туда пойдут. Их пять человек, а мест шесть. И очень хотят, чтобы шестой была я. То есть ты. Очень я им понравилась. Эдик захихикал и передал мне трубку. Я поблагодарила и согласилась.

— Лучше бы ты поблагодарила и отказалась, — отрезала я.

— Да? — изумилась Света. — Но я ведь знала, что ты любишь театр. Я не думала, что ты против. А отказаться я при Эдике не могла. Что тебе, трудно, что ли? Я бы сама с удовольствием пошла, но это ведь невозможно. Парик все еще у тебя, да? Наденешь и пойдешь. Проблема только в платье.

— Платье тоже все еще у меня. Так что проблема не в нем.

— Да ты что? — заикаясь от ужаса, выдавила моя подруга. — Не вздумай! Прийти второй раз в ту же компанию в том же платье! Да они тебя тут же раскусят! Ни за что!

«Семь бед — один ответ», — обреченно подумала я. Все-таки театр — место более для меня привычное и приятное, чем офис. В случае чего скажу, что мы со Светой устроили милый розыгрыш. Даже бандюганы вряд ли прикончат кого-нибудь за розыгрыш, правда? Особенно в людном месте. Поэтому на следующий вечер, облачившись в черный хитончик, я торчала в холле Александринки. Компания явилась до боли знакомая — начальник Гена, его заместитель в галунах (пиджак он сменил, однако блеску не убавил), менеджер Андрей с женой Викой и лучший ученик Артем. Помахав перед билетершей какой-то бумажкой, мы прошли в фойе. Там почтительная дама выдала нам ключ от ложи бенуара, которую мы радостно заполонили.

Откровенно говоря, настроение у меня было приподнятое. Уже много лет не сидела я на таких хороших местах. Моих финансов с трудом хватает на галерку. А тут — низко, близко, мягко. Перед ложей небольшой холльчик с диваном и зеркалом — все в нашем личном и безраздельном пользовании. Лепота! Нам с Викой принесли шампанского, а мужчины с треском открывали банки пива. Правда, пить в ложе я считаю некультурным, но ведь я — это теперь не я! Омрачало настроение одно — запах рыбьего жира. Сколько я ни вертелась, он не прекращал меня преследовать. Лишь через десять минут я с горечью поняла, что пахнет от Артема, бодро пристроившегося рядом со мной. Точнее — от его кожаной куртки, с которой он почему-то не расстался даже в ложе. Не скрою, однажды я слышала по радио совет мазать для сохранности кожаные изделия рыбьим жиром, но не подозревала, что есть на свете мазохисты, готовые этому совету последовать. Три акта в таком соседстве мне не выдержать.

— Тебе не жарко? — дипломатично осведомилась я.

— Нет.

— Снял бы куртку. Во время спектакля будет душно.

— Нет.

— Целый день носить кожаное вредно. Тело не дышит.

— Нет, — мрачно и твердо отвечал на мои инсинуации Артем. Заткнулась я, лишь обнаружив, что все в ложе молчат и с интересом прислушиваются. Только тут я поняла, что мои попытки сорвать с соседа одежду выглядят довольно странно. Поэтому я сунула себе под нос надушенный платочек и перевела взгляд на сцену.

Там я, к удивлению, увидела второй зрительный зал: партер, ложи бенуара, а в конце центрального прохода почему-то столик с самоваром. Актеры без энтузиазма расселись в креслах того партера, что на сцене, и какое-то время мрачно смотрели в зал. Мы, соответственно, — на них. Свет в настоящем зале при этом не погас. Да, впрочем, и зачем его было гасить?

По окончании первой картины свет наконец-то потушили, и артисты начали танцевать танго. К этому моменту у меня окончательно оформились сомнения в собственной умственной полноценности. Может, я путаю «Дядю Ваню» с «Чайкой»? Там, по крайней мере, фигурирует театр.

Между тем, оттанцевав, артисты ушли, но заскучать нам не пришлось. Рабочие сцены в практически полной темноте принялись разбирать декорацию «партер Александринки» и громоздить антураж для следующей картины — дверь с горящей надписью «Выход», загадочную голубятню, декорированную красным, что-то вроде песочницы и кушетку. После этого наконец появились герои пьесы.

По непонятным мне причинам артисты постоянно переходили с русского на английский, с английского на французский, с французского на немецкий, а с немецкого обратно на русский. Я было решила, что попала на крайне интеллектуальное зрелище, но тут Елена Андреевна принялась вращать бедрами. Делала она это с ловкостью бывалой стриптизерши, и результат не заставил себя ждать. Профессор, дядя Ваня и Астров поочередно пытались овладеть ею то на кушетке, то в несколько менее подходящих для этого местах, в ответ на что получали по морде.

Признаюсь, приди я в театр одна, я бы просто ушла через четверть часа, но долг перед Светой заставлял терпеть. И терпение мое было вознаграждено! Впереди меня ждала сцена столь выдающаяся, что я считаю своим долгом описать ее подробно.

Итак, дядя Ваня в очередной раз завалил Елену Андреевну на кушетку, она в очередной раз вырвалась, набила ему морду и ушла. Потом на сцену из боковой ложи ввалились пьяные Астров с Вафлей. Астров, как и дядя Ваня, в трусах.

Астров (зачем-то взбираясь на голубятню): Я слышал голос Елены Андреевны…

Дядя Ваня: Да, она была здесь.