Зеркало для Марины - Арслан Сирази

А затем, когда мембрана прорвалась, я увидел. Вики не похищала Марину, но она первой переправила Марину в видение. Не такой уж слабой она и была, как оказалось.

– Как ее найти? Где она?

Я рвал нити, десятками выдергивал волоски, зная, чем это грозит Вике. Выйдя, я мог обнаружить идиотку. Плевать. Мне нужно было место. Мне нужно было найти мою дочь.

В разуме Вики был лишь прежний адрес Джены – тот самый, где мы бывали. Ничего больше. Никаких зацепок. Пустота.

Я выскользнул. Вика лежала поперек кровати, ноги безвольно свисали. Глаза бездумно смотрели в потолок. Почему-то подумалось об изнасиловании. Я изнасиловал ее – не тело, а мозг. Что страшнее?

Зазвонил Викин телефон. Она шевельнулась, но я навалился на ее тело и успел схватить трубку первым. Вика что-то простонала.

ДЖЕНА

высветилось на экране.

– Слушаю, – буркнул я. Ее, казалось, не удивил мой голос. Впрочем, нормально для видящей. Сама Джена при этом говорила так, будто только что добежала до пятого этажа – прерывисто, с долгим горловым хрипом и одышкой:

– Кирилл, я нашла ее.

– Кого?

– Кирилл, ты тупой? Твою дочь! Марину!

– Но ведь… – я перевел глаза на Вику. Она так и лежала подо мной с рукой, вытянутой и опоздавшей к звонку.

– Приезжай скорее, только один. Девочка очень напугана, никто лишний сейчас не нужен. У меня в квартире – помнишь?

– Да. Еду. Сейчас.

Швырнул трубку в сторону Вики.

– Ты же знаешь – это обман. Кирилл, не езди к ней. Останься. Мы вдвоем сможем вытащить…

– А как ты докажешь, что ты сама – не обман?

Я рванулся к двери. Деньги, куртка, кроссовки. Выскочил за дверь, на ходу вызывая такси. Если я выйду сейчас, машина подберет меня у метро. Быстрее!!!

В такси я подгонял водителя. Хотел даже загнать его в видение гонок, но передумал. Все-таки нужно добраться живым и готовым ко всему.

Но почему так? Почему Джена решила отдать Марину? Упреждающий удар? Или это очередное видение, попытка развернуть меня в другую сторону?

Главное, чтобы Джена не смогла прочесть меня. Мне нужна защита – вроде той черной дыры, что я пробил недавно, только сильнее, гораздо сильнее.

Пока такси ныряло в повороты ночной, но еще не спящей Казани, я придумал. Металл. Сплав, который отражает любую энергию. Любое воздействие будет отброшено к тому, кто пытается проникнуть внутрь. Вряд ли можно найти точную формулу этого металла в справочниках, но здесь все зависело от силы видения. А после победы над Викой, я был уверен в себе. Когда машина подъехала к псевдоевропейской новостройке в глубине Квартала, внутри меня блестело зеркало.

– Заходи! – я еще поднимался, когда Джена распахнула дверь. – Да не разувайся ты! Иди в комнату.

Подтолкнула меня в спину. Мягко. Не бойся, мол, иди. И я, не оглядываясь, почувствовал, как она пытается с этим касанием пролезть в меня. Я же, взбудораженный после схватки с Викой, ринулся навстречу. Зеркало мое сверкало где-то позади, а впереди ждал открытый разум Джены. Ведь чтобы увидеть, нужно быть готовым к тому, что увидят тебя.

И здесь, на самой поверхности, я нашел разгадку. Отдельные догадки наконец сложились в цельное понимание. То, что терзало меня последние недели. Нет, даже месяцы – ведь еще до самоубийства (черт с ним, назовем так!) я догадывался. Но одно дело – иметь лишь намеки, смутные опасения, а другое, совершенно другое – получить доказательство. Полное и неисчерпаемое свидетельство того, кто затеял всю эту игру.

Я по прежнему не смотрел на Джену, но видел, как она обмякла, прислонясь к косяку. Я шагнул в комнату.

Марина сидела на стуле. Чуть ссутулившись, смотрела на меня прекрасными глубоко карими глазами. Волосы ее все так же кудрявились, а личико чуть осунулось по сравнению с урывками моей годовалой памяти.

– Папа… – выдохнула Марина, и у меня подкосились ноги, – ты пришел.

Она протянула руки, чуть привстала, а я, наоборот, не устоял и бухнулся перед ней на колени. Она смотрела на меня с высоты своего росточка – вытянулась, подросла, подросла! – а потом протянула руку и несмело притронулась к волосам.

– Папа, как ты поседел. А я тебя видела, во сне – вот совсем недавно. Ты еще стоял на лестнице в нашем подъезде и смотрел на меня так ласково…

Я обхватил тонкое тельце и прижал к себе. Она все так же гладила меня по голове. А я рыдал – из-за того, что в день, когда увидел – не нашел, а именно лишь увидел! – свою дочь, я ее тут же и потерял.

У меня не было дочери. У меня не было жены. Я жил в видении. Именно это я и узнал из разума Джены. Моей семьи никогда не существовало, и оттого было еще тяжелее, еще ужаснее обнимать эту хрупкую девочку, которую я так любил.

И да, возможно, я смог бы забыть об этом. Если бы не трепет листвы. Он прошуршал чуть слышно, едва-едва, когда я входил в комнату. И даже сквозь слезы, даже прижимая к себе тепло никогда не бывшего, но обожаемого мной человека, я видел ложь. Ветер, жестяной его звук – он все-таки был, шумел, нес меня по этому видению, которое так не хотелось покидать.

В конце концов, что мне мешает остаться здесь? Что мешает взять ее за руку, посадить в такси и просто уехать отсюда? Найти Настю и жить дальше той жизнью, которая когда-то была моей. Или – лишь казалась таковой?

Я не мог встать, потому что боялся принять решение. Сейчас, вдыхая запах своего ребенка, зарывшись в ее волосы и ощущая тепло ее ручек – именно сейчас у меня не было сил встать.

Сзади послышались шаркающие шаги. Джена.

– Пора, Кирилл. Пора выходить, – раздался ее тихий голос.

– Что пора, папа? – слова Марины звучали приглушенно из-за того, что губами она прижалась к моей голове. – Нам пора ехать?

Я молчал, молчала и Джена. В последний раз я обнял дочь, так сильно, как мог. Она хихикнула. Я расцепил дрожащие руки. Внутри все тряслось, я не мог говорить. Лишь медленно отвалился от дочери и встал, опершись на руку.

Марина вопросительно смотрела на меня. Снизу вверх. Я повернулся к Джене, сделал шаг к ней.

– Пап, ты куда? – от этого голоса внутри что-то оборвалось. Я застыл, почти двинувшись в сторону той, реальной, жизни, которую я не знал, не помнил и даже не мог сейчас представить.

Марина смотрела на меня. Но не плакала. Просто смотрела, такая похожая на мать. Она была такая нежная… Такая настоящая.

– Джена, ты можешь просто… – я шептал, хотя знал, что это ни к чему. – Просто вытащить меня из этого видения?

– Нет, ты сам должен. Выйдешь за дверь – начнется жизнь. Или останешься здесь и все начнет угасать. Как тогда в торговом центре.

Голова моя звенящей банкой на палке повернулась к ней.