Убийство на стороне - Дей Кин

– Благодарю, что-то не хочется. Мне кажется, нам лучше поторопиться. Я чего-то боюсь.

– Я тоже.

Хенсон взял два ее чемодана и неожиданно вспомнил: покидая в смятении дом, он забыл на кровати собранный саквояж. Для любого прокурора это будет еще одной дополнительной уликой. Они решат, что Ольга застала его за сбором саквояжа, у них разгорелась ссора, и он задушил ее же нейлоновым чулком, а потом уложил тело на кровати в таком положении, чтобы создать впечатление об изнасиловании и тем самым ввести в заблуждение полицию.

Ванда ласково похлопала его по плечу.

– Что-то случилось, Ларри?

– Ольга мертва.

– Как?!

– Ее задушили.

– Кто?

– Не знаю. Когда я ушел от тебя и вернулся домой, то обнаружил ее лежащей на кровати, почти обнаженной и в непристойном виде. Металлическая решетка на балконе была взломана, через нее, очевидно, и пролез убийца.

– Бродяга? Садист?

– Мне тоже так показалось.

– Ты известил полицию?

– Как же я мог это сделать?

Ванда, возможно, плохо печатала и была неважной секретаршей, но у нее был здравый смысл, и она сразу же вникла в ситуацию.

– Правильно сделал! Теперь тебе и это повесят на шею. Они скажут, что она узнала о нашем побеге, что вы поссорились и что ты прикончил ее.

– Вполне вероятно.

Ванда печально вздохнула.

– Ты должен решать, Ларри. Если ты надумаешь пойти к фликам, то расскажи им всю правду. Я тоже пойду с тобой и расскажу им все, что произошло.

– Да...

– И тогда...

Хенсон потянул Ванду к желтому такси, из которого с трудом вылезал толстый клиент.

– Нет! Если я это сделаю, то могу очутиться на электрическом стуле. После того как возле трупа Коннорса нашли мою зажигалку и бутылку виски с отпечатками моих пальцев, убийство Ольги представят как еще одно доказательство моей причастности к убийству в Линкольн-парке.

– Выходит, мы все же летим в Мексику?

Хенсон помог Ванде сесть в такси.

– И как можно скорей.

– Самолетом.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что первый самолет отсюда вылетает в Мексику лишь вечером – в десять сорок пять. Я узнавал. В это время полиция уже будет идти но нашим следам.

– Как же мы тогда уедем?

– Автобусом, делая пересадки, чтобы сбить ищеек со следа.

Шофер включил счетчик и опустил разделяющее их пуленепробиваемое стекло.

– Куда едем, папаша?

Хенсон назвал первый пришедший ему в голову город.

– Калюме-сити.

– Изрядная дорожка.

– Знаю.

Шофер был явно очень доволен, что сможет немного подзаработать: клиентов в это утро было немного.

– Ваше дело, ведь платить будете вы, А куда в самом городе?

Немного подумав, Хенсон назвал ему кабаре, которое, как он слышал, было в этом городе.

– К Фламан-Роз.

– Отлично. Теперь все ясно.

Он поднял разделяющее их стекло и влился в поток машин. Ванда подвинулась к Хенсону поближе.

– Почему в Калюме-сити?

– Это первое, что мне пришло в голову. Там мы сможем сесть в автобус.

– В каком направлении?

– В Индианополис или, может быть, в Цинцинатти или Эван-вилл. Это безразлично, если мы направляемся на юг. Потом, глядя по обстоятельствам, мы пересечем границу в Лоредо или Эль-Пасо. Мне кажется, лучше это сделать в Лоредо. Оттуда прямо по Первой национальной до Мехико. Мы даже сможем купить дешевую машину и поехать дальше до Лоредо уже в ней, если, конечно, доберемся до этого города.

Ванда погладила колено Хенсона, чем вызвала у него волнение в крови.

– Мы доедем, я чувствую это. Мы ведь никому ничего плохого не сделали.

Хенсона ободрила эта мимолетная ласка.

– Да, я тоже так думаю. Самое неприятное, что мы не сможем этого доказать.

Неожиданно его охватил ужас при мысли о тех страшных компрометирующих обстоятельствах, которые сложились для них, и об их безрассудном бегстве. Ему пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы его не стошнило".

Они выехали на широкое шоссе. Внезапно Ванда выпрямилась.

– Ларри, я совсем забыла!

– Что забыла? – испугался он.

Ванда открыла сумочку и вынула оттуда толстую пачку денег.

– Мое богатство. Вместе с процентами это составило тысячу девятьсот восемьдесят два доллара. Я попросила дать в банкнотах по десять, двадцать пять и пятьдесят долларов.

Хенсон взглянул на деньги в ее руке.

– Ты доверяешь мне?

Ванда взглянула ему прямо в глаза.

– Я не была бы тут, если бы не доверяла тебе. Я надеюсь быть с тобой до конца моих дней, если нас не поймает полиция.

К деньгам, которые она ему дала, он мысленно прибавил те, которые он взял из сейфа «Инженерного атласа» в шесть часов утра. При существующих ценах на жизнь эти пять с небольшим тысяч долларов не были богатством, но их хватит, чтобы добраться до Мехико. Это для начала, а уже оттуда они направятся в Центральную Америку или на другой континент.

Если их не задержат в пути, они смогут даже доехать до порта Амелия в Африке, где Джонни Энглиш не постоит за тем, чтобы принять Хенсона на работу под другой фамилией. Ларри Хенсон или Джим Бурдик – это ему будет совершенно безразлично, только бы он помог ему разработать приобретенные участки и окупить деньги, вложенные в эту концессию. В случае необходимости Энглиш, не задумываясь, поклянется, что он действительно Джим Бурдик и что он присутствовал при его рождении и крещении!

Пачка денег была слишком толстой, чтобы не быть заметной в кармане, и Хенсон положил эти деньги к своим, в бумажник, и порадовался, что не оставил бумажник в бардачке своей машины.

– Ты права. Я хочу сказать: ты права, что доверяешь мне. Я тоже люблю тебя, как, кажется, и ты.

Ванда обиделась.

– Кажется?

– Извини.

Она положила голову на плечо Хенсона.

– Мне так хорошо с тобой... – Она провела соблазнительным язычком по губам и добавила: – Ты для меня все.

Хенсона больше не подташнивало. Он крепко обнял девушку.

– Скажи мне только одно...

– Ну что ж! Во всяком случае, мы оба замешаны в этом деле. Мне нечего будет сказать, если нас поймают и возвратят в Чикаго. Потому что, учитывая мое прошлое, меня сочтут сообщницей в убийстве Тома. Потом, плохо это или хорошо, но это я ударила его лампой по голове и позвонила тебе по телефону.