Большой куш - Данил Корецкий

В оперативно-разыскной части уголовного розыска по разработке организованных преступных группировок Тиходонска шла интенсивная работа. Это не значит, что оперативники активно заводили агентуру, выпрыгивали из окон второго этажа в погоне за преступниками (это вообще, по большей части, бывает только в кино), на бешеной скорости гонялись за авторитетами преступной среды на автомобилях, вели смертельные перестрелки или схватывались врукопашную не на жизнь, а на смерть. Нет – крепкие опытные парни корпели над отчетами за прошедший месяц и составляли индивидуальные планы на следующий. По стандартам новейшего времени красиво составленная бумага успешно заменяла убогие результаты или даже полное их отсутствие.

А тут еще надвигалась московская проверка, и руководство ставило повышенные задачи, причем совершенно нереальные и заведомо невыполнимые: типа разобщить все оргпреступные группировки Тиходонска и реализовать материалы на их лидеров в объеме, позволяющем вынести им обвинительные приговоры. Ну и, конечно, задержать всех бандитов и убийц, находящихся в розыске, а желательно – полностью очистить город от уголовно-преступного элемента.

В принципе, все это было делом известным: бумажно-очковтирательская игра шла уже давно, и оперативный состав привык к ней и послушно следовал ее правилам. В тридцать втором кабинете четыре сотрудника лихо молотили по клавиатурам компьютеров.

«…Благодаря полученной агентурной информации мы, совместно со старшим оперуполномоченным Степановым, определили местонахождение банды Богданова («Серого») и при силовой поддержке СОБРа провели операцию по ее задержанию, – бойко докладывал Васильев. – В ходе задержания преступники оказали вооруженное сопротивление и все трое были ликвидированы, а я получил пулевое ранение и контузию, за что поощрен правами руководства денежной премией…»

– Получается, что ты поощрен не за операцию, а за ранение, – сказал подошедший сзади Степанов.

– Хрен с ним, – пробурчал Васильев. – Главное, факты: задержание, ранение. Может, кто-то из москвичей догадается к госнаграде представить…

– Да. Догонят и еще раз представят… Или возьмутся ранение твое проверять и вообще из органов выгонят…

– Да ты что?! – возмутился товарищ. – Треснутое от пули ребро разве не ранение? В медицинской карточке все зафиксировано! Сейчас еще про Хвостов напишу…

Они замолчали. В кабинете продолжалось интенсивное щелканье клавиш: Сероштан и Козловский изготавливали свои отчеты, и каждый, по мере сил, преувеличивал и приукрашивал результаты собственных трудов. Если верить написанному, то и они получили оперативную информацию о нахождении «мертвецов», а Степанов с Васильевым и СОБРом, успешно реализовали их данные. В конце концов, разные опера могут получить от разных агентов одинаковую информацию… Правда, при таком раскладе сельский участковый лейтенант Поповченко оказывается за скобками операции «Мертвецы», но ему-то инспекторская проверка не грозит!

– Все, отчет закончил! – Васильев потянулся. – Что мог, написал. Даже тех карманников.

– А что можно про карманников написать?

– Что отрабатывал их на связь с речпортовской группировкой!

– И правда! Я себе тоже это запишу!

– Давай, пиши, – Степанов махнул рукой. – А вот что в план рисовать? Откуда я знаю, что будет через неделю? По какому делу я буду работать, кого искать?

– Да придумай любое фуфло… Поквартирный обход по убийству на Западном, получение информации по сообщникам Хвостовых, три новых вербовки, работа с окружением Великана. Короче, что в голову придет!

– Так Синеватый конкретную работу требует…

– Вот это и есть конкретная работа! Ничуть не хуже двух оперативных совещаний в день. Или совещания – это и есть конкретика?

Они снова принялись за работу. Внезапно у Степанова завибрировал телефон. Он нехотя взял трубку, взглянул. На экране высветилось: «Наполеон». И хотя звали его не Бонапарт, Степанов нажал кнопку ответа. Это был ценный осведомитель. Настолько ценный, что Степанов официально не оформлял его, а держал на положении «карманного агента» – кроме Бэтмэна о двойной сущности известного в криминальной среде блатного никто из коллег не знал. Так надежнее.

– Узнал? – раздался в трубке низкий хрипловатый голос.