Проект собственной смерти - Алексей Макеев

Закончив штудировать принесенные Жаворонковым записи, он еще раз прошелся по получившемуся списку. Негусто, но все же есть с чего начать. Напротив каждой фамилии Лев записал адрес, номер телефона, которыми предусмотрительно снабдил его капитан. Закончив эту работу, выключил компьютер, сложил листы в стол, погасил свет и отправился домой.

В свою квартиру Гуров попал почти в одиннадцать ночи. Его жена Мария еще не спала. Она сидела на кухне, мерно постукивая серебряной ложечкой по фарфоровой чашке.

— Ты чего не спишь? — вместо приветствия спросил Лев. — Ночь на дворе. Сейчас перетерпишь, завтра опять с головной болью встанешь. У тебя ведь скоро премьера, нужно же поберечься.

— Не ругайся, Лева. Мне просто хотелось тебя увидеть, — проговорила Мария.

Он наскоро переоделся в домашнее, сполоснул под краном руки и вернулся к жене. Присев напротив Марии, взял ее руки в свои и негромко спросил:

— Выкладывай, что стряслось? Зачем я тебе так срочно понадобился?

— Просто хотела пообщаться. Разве для того чтобы появилось желание поговорить с мужем, обязательно должно что-то произойти? — меланхолично произнесла Мария, прижимаясь щекой к мужнину плечу.

— В принципе не должно, но в данном конкретном случае особая причина налицо. Что, опять хандра? — Гуров пристально посмотрел на жену, и та утвердительно кивнула. — Бедная ты моя! И зачем ты каждый раз так себя изводишь? — Он принялся гладить волосы жены, приговаривая успокаивающим тоном: — Ты ведь знаешь, это всего лишь премьера. Очередная из бесконечной череды премьер. И пройдет она, как всегда, великолепно. И отзывы спектакль получит исключительно положительные. И твою игру вновь отметят как гениальную. Откуда, спрашивается, хандра?

— Сегодня режиссер сказал, что сцена с графом никуда не годится, — прошептала Мария. — Сказал, что игра актеров бездарна, оттого и запороли вполне приличную сцену.

— Ты играешь в этой сцене?

— Нет. Лесечка играет. Она так расстроилась, что запорола две следующие сцены, одну с моим участием, вторую сольную. Режиссер орал как зарезанный, а потом и вовсе Лесечку выгнал со сцены.

— Ничего, наступит завтра, ваш режиссер успокоится, и все пойдет как по маслу. Ведь не в первый же раз он твою Лесечку со сцены изгоняет. Если мне не изменяет память, это происходит каждую вторую премьеру, — продолжая гладить жену по волосам, произнес Лев.

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — улыбнулась Мария. — Вартанов изгонял Лесечку всего лишь три или четыре раза.

— Нисколько. Это ты преуменьшаешь. Вот вспомни сама. Когда вы ставили «Вишневый сад», Вартанов выгнал Лесечку за день до премьеры. Когда подошла очередь «Пиковой дамы», Лесечка была низвергнута с пьедестала уже через месяц репетиций. Потом были «Зверобой», «Конкистадоры», «Слепая любовь». Потом «Убийство Кардинала», «Свадьба Фигаро». Потом…

— Стоп, стоп, стоп! — взмолилась Мария. — Быть не может, чтобы со всех этих спектаклей Лесечку выгоняли. Она же ведущая актриса!

— Как и ты, моя прелесть, как и ты. Только ты намного собраннее, ответственнее, а главное, намного талантливее своей коллеги. Вот тебя-то Вартанов ни разу не выгонял. Разве нет? — подзадоривал Гуров.

— Пока не выгонял, но запросто может сделать это, — заявила Мария, но в глазах ее при этом запрыгали озорные искорки, окончательно изгоняя оттуда тоску. — Вот возьмет завтра и выгонит. Что тогда станет делать твоя жена? Она ведь больше ничегошеньки делать не умеет.

— Пойдет работать ко мне в Главк. Научу ее стрелять из пистолета, ругаться матом и сплевывать сквозь зубы. Внедрю в банду уличных воров, будет она у меня осведомителем. Лучшим осведомителем столицы! — пошутил Лев.

— Скажешь тоже, сквозь зубы сплевывать! — залилась громким смехом Мария. — Гадость какая! Неужели ты все это делаешь?

— Я ведь не уличный вор, и даже не чей-то агент. Мне этого делать не положено. Не забывай, детка, твой муж — уважаемый человек, авторитет, можно сказать. Ему даже материться не нужно, чтобы все ему подчинялись.

— И даже полковник Крячко? — хитро прищурилась Мария.

— И даже он. Как думаешь, где он сейчас?

— Понятия не имею. Вероятно, у себя дома, готовится ко сну. Или же у очередной пассии.

— А вот и нет. В данный момент он сидит в аэропорту, дожидаясь вылета рейса Москва — Новосибирск. Как думаешь, кто его туда отправил?

— Неужто ты? А сам тем временем к жене под бочок? Как это жестоко с твоей стороны! — снова засмеялась Мария.

— На то я и крутой начальник, — поддержал ее смех Гуров.

— Зачем он летит в Новосибирск? — переходя на более серьезный тон, спросила она.

— Хочет пообщаться с одним следователем и одним убийцей, — честно ответил Лев.

— С убийцей? У вас новое дело? — В голосе Марии зазвучал неподдельный интерес. — И из-за этого дела Стасу пришлось ехать в Новосибирск? Видимо, действительно что-то серьезное.

— Достаточно серьезное, — признался Гуров. — Скорее всего, ты уже слышала об этом преступлении. Архитектор Штейн убит в собственном доме.

— О, это тот случай, когда сектанты зверски расправились с мужчиной в его же гостиной, верно? — вспомнила Мария.

— Психологический портрет убийцы еще не определен, — уклончиво ответил Лев.

— А зачем Стасу ехать в Новосибирск, если убийство произошло в Москве?

— Потому что несколько лет назад у них в городе был подобный случай. Тоже удушение, и тоже замаскировано под действие сектантов.

— И Стас пытается найти связь?

— Пытается.

— А что в это время будешь делать ты? Не станешь же сидеть сложа руки?

— На мою долю дел хватит. Об этом можешь не переживать, — успокоил жену Гуров. — Мне предстоит отыскать близких и друзей убитого. Знаешь, оказалось, это не такое простое дело. Сегодня информотдел несколько часов кряду этим занимался, а накопал каких-то пару-тройку имен.

— Штейн был замкнутым человеком?

— Может, и так, а может, просто журналистов к себе не подпускал. Там вообще все очень сложно. Завтра с утра начну вызывать на допрос тех, чьи имена так или иначе связаны с именем Штейна. Кстати, среди его первых клиентов имеется твоя коллега, — вспомнил Гуров.

— Вот как? Штейн вращался в театральных кругах? — удивилась Мария. — И кого же ты собираешься допросить? Надеюсь, он хоть не из нашего театра?

— Успокойся, не из вашего. И это женщина, оперная певица Екатерина Круповицкая. Ты наверняка о ней слышала.

— Екатерина Круповицкая? Надо же, я ведь совсем недавно с ней общалась, — оживилась Мария. — Помнишь, примерно полгода назад меня приглашали на съемки телевизионного мюзикла? Роль крошечная, всего лишь массовка, но именно в этом мюзикле в главной роли снималась Екатерина Круповицкая. Вот кого можно смело назвать актрисой с большой буквы. Удивительная женщина! На съемках она произвела на меня огромное впечатление.