Умрешь, если не сделаешь - Питер Джеймс

В кармане завибрировал рабочий телефон. Рой вытащил его и глянул на экран. Номер не определен.

– Рой Грейс, – произнес он.

В этот момент фанаты повскакали, и громоподобный рев толпы заглушил голос на другом конце.

– Минуту! – Рой вышел обратно в коридор, где было несколько тише. – Хорошо, теперь слышу.

– Это Кит Эллис. Ну ты молоток! Рад слышать, что ты у нас живой герой, а не мертвый.

– Ага, я тоже рад. Я говорил с начальником матча, теперь подозрительным объектом займется он.

– Объект до сих пор не взорвался, несмотря на все твои усилия.

– Ха-ха!

Эллис внезапно посерьезнел.

– Тут еще ситуация нарисовалась. Ты у меня значишься дежурным старшим следователем. Так?

– Да. Выкладывай.

– Похоже, у нас похищение. Мужчина прибыл на стадион перед началом игры с четырнадцатилетним сыном, и мальчик пропал. Отцу пришло сообщение, чтобы не смел обращаться в полицию, если хочет увидеть сына живым, и что скоро ему назовут сумму выкупа. Парню нет восемнадцати, и, по инструкции, нужно расследовать открыто, однако я считаю, что начать лучше тихо, хотя решать, конечно, тебе и отряду «Золотой».

Похищение с целью выкупа. Грейс лихорадочно соображал. Несколько лет назад он прошел обучение на переговорщика и с тех пор неоднократно выступал в этой роли. Большинство обращений в полицию поступало от грязных подонков и было связано с мелкими долгами за наркоту. В последнем инциденте, всего несколько недель назад, мужчину похитили и избили за долг в пятьдесят фунтов. На все про все ушло четыре часа.

А еще одно недавнее похищение оказалось и вовсе «липой». На экстренный номер 999 позвонила женщина из Бёрджесс-Хилл и сообщила, что на ее глазах в машину запихнули человека. Как выяснилось, четверо наркодилеров нагрянули домой к подельнику, который кинул их на пару кусков. Тот бросился на приехавших с бейсбольной битой, одного вырубил, а двум другим сильно навалял. Они запихнули находящегося без сознания товарища в машину и скрылись.

Но в данном случае у Грейса было чувство, что дело серьезное.

Прежде всего он задался вопросом: какого рода это похищение? Во-вторых, каковы «за» и «против» открытой и секретной операции? В-третьих, что крайне важно, какова его роль?

Вопрос, ответ на который он уже знал, – вернуть мальчишку целым и невредимым.

В-четвертых, он мысленно прокрутил события до потенциального расследования в коронерском суде через полтора года и представил допрос с пристрастием, который ждет его на скамье подсудимых.

«Суперинтендант Грейс, вы знали, что, открыто вовлекая полицию, ставите под угрозу жизнь мальчика. И тем не менее проигнорировали просьбу вести операцию тайно?»

Рекомендации носят очень общий характер. Например, полицейский не должен подвергать свою жизнь опасности. Но бывает – как несколько минут назад с камерой, – что надо решать моментально. Когда нарушаешь инструкцию, главное – убедительно обосновать свои действия.

Если похищенному нет восемнадцати, операция проводится открыто, однако – «сообразуясь с обстоятельствами». Имеется установленная процедура спасения детей. Если ей следовать, в СМИ начнутся репортажи. Достаточно ли у него ресурсов, чтобы обработать информацию, которая хлынет от населения? Приметы мальчика появятся в новостных рассылках, на радиостанциях и информационных щитах. Поток событий будет практически невозможно остановить. И похитители узнают, что отец жертвы ослушался их недвусмысленного приказа…

В любом случае у него сейчас недостаточно информации, чтобы запускать в ход всю эту машину. Придется пока вести следствие тайно. Объяснится он потом, если зададут головомойку, в чем, зная своего босса, помощника главного констебля Кэссиана Пью, Грейс почти не сомневался.

Первый пункт в списке приоритетов – удостовериться, что тревога не ложная. Сразу возникает вопрос, нет ли связи между угрозой взрыва и похищением.

Рой думал. Есть ли веские причины увязывать одно с другим?

Во-первых, «Амекс» еще ни разу не угрожали взорвать.

Во-вторых, здесь никогда никого не похищали.

Получается, два в одном – угроза взрыва и похищение в тот же день.

Да, эти события как-то связаны. Наверняка. Может, бомбу использовали для отвода глаз? Что-то тут не клеится…

– Где сейчас отец?

– В туалете Южной трибуны; боится, что его увидят рядом с полицией. Звонил нам по криптофону, который держит для деловых контактов.

– Кит, нужно срочно выяснить, с какого номера пришло сообщение.

Неожиданно рядом раздался громкий голос, и Грейс вздрогнул.

– Как жизнь, Рой? Чем занят?

Он повернулся и увидел высокую плотную фигуру штатного полицейского фотографа Питера Аллена, который стоял у входа на трибуну.

– Кит, погоди секунду… – Грейс повернулся к коллеге. – Питер, у меня тут неотложное дело. Бруно – в пяти рядах отсюда. Можешь сказать ему, что меня срочно вызвали, а после игры отвезти домой?

– Конечно, Рой. Только в туалет заскочу. Я видел Бруно. Мы с мальчишками сидим недалеко от вас.

Грейс поблагодарил Питера и снова вернулся к Оскару-1.

– О’кей, Кит, что известно про отца? Кто он?

– Зовут Кипп Браун.

– Кипп Браун? – Грейс нахмурился. – «Доверься Киппу?»

– Не знаю. Но имя редкое.

– Как думаешь, похищение настоящее?

– Очень даже.

– Я с этим Брауном пересекался, тот еще гусь… Неловко.

– А что?

– Пустяки, забудь.

– Командир, для идентификации используем пароль «Яблоко».

Грейс поспешил к туалетам. Войдя в мужской, поморщился от резкого запаха мочи и дезинфицирующего средства. Все, кроме одной, кабинки были открыты. Он подошел, надеясь, что не ошибается.

– Мистер Браун! Здравствуйте!

– Кто вы? – произнес низкий настороженный голос с едва уловимым новозеландским акцентом.

– Яблоко. Начальник отдела по расследованию особо тяжких преступлений, полиция Суррея и Сассекса, сэр.

– Быстро вы.

– Я был на стадионе, смотрел игру.

Дверь приоткрылась, вышел и с ним поздоровался высокий симпатичный мужчина с зачесанными назад темными волосами. Похож на Алека Болдуина, отметил Грейс.

– Уже встречались, – отрывисто произнес Браун. Он был озабочен и взвинчен.

– Да, в апреле.

Воцарилась неловкая тишина. Весной Брауна на короткое время арестовали по подозрению в убийстве. Его по ошибке сочли виновным, но позже отпустили. Грейс помнил, как грубо и надменно Браун тогда себя вел.