На поле Фарли - Риз Боуэн

– А, вот и вы, Крессвелл. Хорошо, что пришли. – Мужчина засунул змею в карман и протянул Бену руку: – Я Максвелл Найт. Присаживайтесь.

Бен опустился на стул с туго набитым кожаным сиденьем.

– Вы что окончили, Кембридж? – спросил Найт.

– Оксфорд.

– Жаль. Я заметил, что именно выпускники Кембриджа умеют мыслить нестандартно.

– Боюсь, тут уж ничего не поделаешь, – сказал Бен. – И потом, Хэртфорд-колледж предложил мне стипендию, а Кембридж – нет.

– Стипендиат, значит?

– Да, сэр.

– А до того?

– Тонбридж^[14]. Тоже по стипендии.

– И тем не менее вы, похоже, водите дружбу с аристократами. Знакомы с графом Вестерхэмским, например.

Это утверждение застало Бена врасплох.

– С лордом Вестерхэмом? – переспросил он.

– Ну да. Я слышал, вы с ним приятели. Это правда?

– Не сказал бы, что мы приятели, сэр. На дружбу наши отношения вовсе не тянут, однако он довольно хорошо меня знает. Мой отец – викарий церкви Всех Святых в Элмсли, это деревня около Фарли. В детстве я играл с дочерьми лорда Вестерхэма.

– Играл с дочерьми лорда Вестерхэма, – повторил Макс Найт с почти незаметной усмешкой.

Лицо Бена оставалось бесстрастным.

– Могу ли я узнать, куда вы клоните, сэр? Какое отношение имеет мое прошлое к качеству моей работы?

– В настоящее время – самое непосредственное. Видите ли, юноша, нам нужны сведения. Нужен… свой человек.

– Сведения какого рода? – Бен бросил хмурый взгляд на мистера Макса Найта.

Тот не отвел глаз.

– Трое суток назад некий мужчина ночью упал, судя по всему, из самолета на поле лорда Вестерхэма. Парашют не раскрылся – можете себе представить, в каком виде его нашли. Лицо так разбито, что не разобрать, как он выглядел при жизни. Но одет он был в форму Королевского Западно-Кентского полка.

– Они ведь, кажется, заняли чуть ли не весь дом в Фарли? – припомнил Бен. – Но это же пехота. При чем тут парашютист?

– А ни при чем. Командир утверждает, что его ребята из самолетов не прыгают, он их пересчитал, весь личный состав на месте. Армейский жетон принадлежит парню, убитому при Дюнкерке, а такие кокарды, как была на его пилотке, полк не носил с Великой войны.

– Другими словами, возможно, это шпион?

Бен почувствовал, что пульс участился.

– Вполне вероятно. Также одна из наших сообразительных девушек, которая проверяла его одежду, – незавидная обязанность, как вы понимаете, – сообщила, что у него носки не такие.

– В смысле – не такие?

– Она, видите ли, вяжет и говорит, что пятка вывязана не так, как принято в нашей армии. Когда она рассмотрела получше, разобрала там цифру 42.

– Сорок два?

– Размер был указан в метрической системе.

– Понимаю, – кивнул Бен. – Значит, носки изготовили на материке.

– Я рад, что у нас работают выпускники Оксфорда. Быстро соображают, – съязвил Макс Найт.

Бен покраснел.

– Следовательно, вопрос, судя по всему, в том, что он делал на поле лорда Вестерхэма, – продолжал Макс Найт. – Нарочно он там оказался или случайно?

– А какой в ту ночь был ветер, сильный? Его могло сдуть с курса. Или же парашют не раскрылся и утащил его за собой.

– Это мы уже проверили. Ветер был слабый, всего два узла. К тому же когда парашют не раскрывается, то летишь не в сторону, а камнем вниз.

– Возможно, просто совпадение, что он выбрал для посадки земли лорда Вестерхэма, – предположил Бен. – Ему могли приказать высадиться поблизости от Лондона или военной авиабазы Биггин Хилл.

– Но тогда почему он нарядился солдатом Западно-Кентского полка, а не надел летную форму? – Найт сделал глубокий вдох, а Бену показалось, что тот вздохнул. – Вы ведь понимаете, Крессвелл, в каком мы сложном положении? Если он рассчитывал там приземлиться, если это немецкий шпион, – а мы вынуждены считать, что так и есть, – значит, ему приказали выйти на связь с кем-то поблизости, в округе, где форма Западно-Кентского полка не возбудила бы подозрений.

– А как насчет его карманов, сэр? Не нашлось ли там чего-нибудь полезного?

– Они оказались совершенно пусты, только в нагрудном лежала маленькая фотокарточка.

– И что же на ней изображено? – спросил Бен с испугом, смешанным с интересом.

– Какой-то пейзаж. Конечно, снимок весь в крови, но в лаборатории его сумели почистить. Кстати, все эти сведения у разведки нам пришлось буквально вырывать клещами. Им не очень-то хотелось делиться информацией, да и никому в наши дни не хочется.

Он выдвинул ящик, достал тонкую папку, открыл и развернул к Бену. Тот встал, чтобы посмотреть. Качество фотографии изначально оставляло желать лучшего – мелкая, нерезкая, из тех, что делают туристы на летнем отдыхе, теперь же, после того как ее отмыли от крови, изображение стало еще менее четким. Однако Бен разглядел типичный английский пейзаж с полями, изгородями и рощицей на крутом холме вдалеке. За деревьями с трудом просматривалась деревушка с церковью, прямоугольная колокольня возвышалась над соснами. Бен уставился на нее.

– Никогда там не был, – сказал он. – И на нашу часть Кента не похоже. Местность более пустынная, холмистая, открыта всем ветрам. Это ведь сосны, верно? Больше смахивает на Юго-Западную Англию, если судить по той прямоугольной колокольне. Может быть, Корнуолл?

– Вполне вероятно, – кивнул Макс Найт. – Так что же это фото делало в его кармане? Если ему нужно было туда добраться, то зачем его забросили посреди Кента? Или он должен был передать его кому-то, кто узнал бы таким образом, где нужно встретиться с кем-то еще для неизвестной цели?

– Может, название деревни что-то подскажет? – предположил Бен.

Найт снова вздохнул.

– И это возможно. Видите, там написаны цифры. Чернила почти смылись, но перо оставило отпечатки на бумаге. – Он поглядел на Бена. – Можете взять в руки.

Бен осторожно поднял фотографию и посмотрел на свет. 1461.

– Тысяча четыреста шестьдесят первый год. Не было ли в том году какой-нибудь решающей битвы?

Найт ответил долгим пристальным взглядом.

– А это уж вам узнавать, голубчик. Я сбрасываю это дело на вас. Мне сообщили, что вы сообразительны, усердны и не любите сидеть сложа руки. Обычно такие задания достаются тем, кто повыше званием, но у вас есть кое-что, чего нет больше ни у кого в этом отделе. Вы родом из тех краев.