Убийца из прошлого - Моника Кристенсен

Дом культуры, или просто Дом, возвели в Лонгиере в пятидесятые годы прошлого века, тогда же, когда и столовую в Свердрупбюене, и с годами он почти не менялся, пользуясь популярностью не только у туристов, но и у местных жителей. И Дом, и столовая вполне соответствовали тогдашнему так называемому индустриальному стилю, который всего через десять лет расползся по всем швам. Это были места, где шахтёры пили пиво и расслаблялись между сменами. Они соседствовали с барачным кварталом в старой части города, названной в честь Эйнара Свердрупа, многолетнего директора компании «Стуре Ношке». Того самого, который погиб во время бомбардировки судов «Исбьёрн» и «Селис».

Со временем в Доме нашлось место для кафетерия, ресторана и небольшого магазинчика. На втором этаже находились кинотеатр и зал, вмещающий до нескольких сотен человек. Именно здесь приехавший из Тромсё историк должен был прочесть свой доклад об операции «Фритхам», развернувшейся на Шпицбергене в мае 1942 года.

Даже спустя несколько недель после доклада в редакцию местной газеты «Свальбардпостен» продолжали приходить отзывы на это выступление. Общим, пожалуй, в них было одно – недовольство.

Почему доклад не назначили на вечер, ведь вечером прийти и увидеть фотографии смогло бы больше людей? И раз уж на то пошло – почему не организовали повтор, чтобы старшеклассники тоже смогли узнать о войне в Арктике? А сами ветераны – был им оказан подобающий почёт? Разве краткой и незамысловатой речи губернатора достаточно? Ведь всем ясно было, что она ни малейшего понятия не имеет о трагедии, разыгравшейся на льду Грен-фьорда более пятидесяти лет назад. И почему историк говорил главным образом об эвакуации Шпицбергена осенью сорок первого – историческом событии, никак не связанном с операцией «Фритхам»?

Справедливость требует признать, писал в своём ответе редактор, что связь эвакуации с военным походом историк в своём докладе подробно обосновал. Хорошо, но раз уж зашла речь о прочих событиях военного времени, то почему не была упомянута подлинная трагедия, запятнавшая военную историю «Стуре Ношке»? Почему ни слова не было сказано о ледоколе «Исбьёрн» и попытке шахтёров сбежать на нём в Англию весной сорок первого?

Но задавать эти вопросы начали только тогда, когда всё уже было позади – и доклад, и встреча ветеранов, и скандальное завершение, о котором потом предпочитали не упоминать.

В фойе было полно народу, люди встречали знакомых, общались, снимали верхнюю одежду и сдавали её в переполненный гардероб, выстраивались в очередь на лестнице, ведущей в зал. Двери зала оставались закрытыми, пока все ветераны не заняли свои места. Всё-таки они были уже очень пожилыми людьми и передвигались с трудом. Некоторые опирались на трость.

Чету Роузов Кнут Фьель не видел почти год, но тут же узнал их в толпе: приятного высокого мужчину с волосами песочного цвета и его маленькую пухлую спутницу с белым румяным лицом, обрамлённым седыми локонами, – оба были такими английскими, что могли бы служить эталоном самого понятия «англичане».

– Кнут! – На лице Эммы засияла улыбка.

До начала доклада оставалось ещё несколько минут, чтобы обменяться новостями. Они познакомились, а затем и подружились в прошлом году, когда расследовалось громкое дело о трупе, обнаруженном у выхода из Конгс-фьорда, и с тех пор поддерживали контакт с помощью писем и по телефону. Но о своём участии в этой встрече супруги Кнута не предупредили.

– Вот, хотели устроить тебе сюрприз. Поэтому Пол Йохансен и доставал тебя просьбами приехать в Ню-Олесунн именно на эти выходные.

– Кнут, как же приятно снова тебя видеть! Я так рада! Все снова соберутся в Ню-Олесунне – вы с Полом и мы с Себастьяном. Как будто время остановилось. Только на этот раз будем просто отдыхать.

– Так расскажите, почему вы здесь. Вы как-то связаны с этой встречей? К тому же у меня и в этом году есть для вас интригующая арктическая загадка. На этот раз – пятидесятилетней выдержки.

Кнут улыбался. Но Себастьян Роуз посмотрел на него как-то странно:

– Как ты, может, знаешь, меня в списке приглашённых нет. Присматриваю за женой, которая имеет скверную привычку попадать в неприятности. – Он взглянул на Эмму, которая сердито отвернулась и смотрела куда-то в сторону.

– Себастьян, вот зачем ты так? Мы много раз об этом говорили. Ты уверял меня, что понимаешь, почему я хочу участвовать. Ты сам сказал, что я должна принять это приглашение. – Голос Эммы слегка дрожал.