Дело молодых - Александр Горский

– Толенька, может, и тебе уже хватит? – Наталья Алексеевна умоляюще смотрела на мужа.

– Что ж мне за сына и выпить нельзя, помянуть? – Анатолий Романович взял в руки бутылку и поднял ее на уровень глаз. – Другого сына у меня не будет уже. Да и чего тут осталось, допью, и все, – пообещал он жене, усаживаясь в стоящее возле стола рабочее кресло.

– Господи, хорошо, Таня всего этого не видит, – пробормотала Наталья Алексеевна и, взглянув на Реваева, объяснила: – Таня – наша дочь, она учится в школе, в Швейцарии. Мы еще ей не сообщали.

– А надо бы, – мрачно пробормотал Волков, залпом опустошая бокал.

– Господи, – повторила Наталья Алексеевна, – я даже не представляю, как ей сказать. Они с Денисом так дружили, Дениска так о ней всегда заботился. Она же на шесть лет младше его.

На глазах женщины выступили слезы, которые она поспешила вытереть платком. Реваев, как и все мужчины, с трудом переносивший женский плач, отвел взгляд в сторону.

– Скажите, после всего, что вчера произошло, как вы думаете, кто-то мог желать смерти вашему сыну? У него были с кем-то конфликты, неприятности?

– Какие конфликты у него могли быть? – Волков стиснул подлокотники кресла. – У него конфликтов не могло быть в принципе. Я имею в виду, чего-то серьезного. Не потому, что он ангел, нет. Все знали, кто его отец и что будет, если меня разозлить по-крупному.

– Молодым людям свойственно многое от родителей скрывать.

– Не ему, – отрезал Анатолий Романович, – он же балабол у нас… был. Что на уме, то сразу на языке. Не было у него конфликтов. Да и откуда им взяться? Делами он никакими не занимался. В институте учился да шалопайничал. «Гриб» этот свой раскручивать собирался.

– Что раскручивать? – не понял Реваев.

– Группу они с приятелями сколотили, – объяснил Волков, – «Китайский гриб» называется, Дениска там на гитаре тренькал да стишки иногда сочинял.

– «Китайский грипп»? – удивился названию полковник.

– Гриб! «Бэ» на конце. – Анатолий Романович раздраженно хлопнул ладонью по столу. – На слух и не отличишь. Этим придуркам казалось, что это очень оригинально.

– Не говори так! – воскликнула Наталья Алексеевна, взмахнув мокрым от слез платком.

– Прости. – Волков вздохнул и медленно опустил сжатые кулаки на стол. – Прости, пожалуйста.

– А его девушка? О ней вы что скажете?

– Ничего не скажу, – буркнул Анатолий Романович. Он хотел было что-то еще добавить, но стук в дверь заставил его на мгновение замолчать, а затем выкрикнуть: – Ну кого там принесло? Заходите!

– Анатолий Романович, я кофе принесла. – На пороге кабинета появилась дородная, под стать хозяевам, немолодая женщина в строгом однотонном платье.

– Кофе… кофе – это нормально, – смягчился Волков, – на стол поднос поставь, мы тут дальше сами разберемся.

Дождавшись, когда домработница поставит поднос с тремя чашками кофе, сахарницей и молочником на стол, а затем выйдет из кабинета, Анатолий Романович продолжил:

– Мы эту девицу, Ларису, толком и не знали, если честно. Денис домой ее ни разу не приводил, во всяком случае, при мне. – Он бросил взгляд на жену: – Или тебя знакомил?

– Нет, – та отрицательно покачала головой, – мы как-то раз о ней говорили пару месяцев назад. Я Дениса спрашивала, не собирается ли он нас познакомить, он только посмеивался. Мол, нет повода.

– Повод им, видите ли, нужен, – фыркнул Волков. – Повод – это когда она на пятом месяце окажется, это повод?

– Если вы не в курсе, Лариса тоже вчера погибла, – мягко, но укоризненно произнес Реваев, – она была в машине с вашим сыном.

– Да знаю я, про всех четверых знаю, – Волков с отчаянием махнул рукой, – просто нервы уже не выдерживают.

– Кстати, про всех остальных…

Не дожидаясь предложения хозяина дома, Реваев встал с дивана и, подойдя к столу, взял одну из кофейных чашек.

– Вы этих ребят вообще знаете?

– Парня знаю, Мирзоева, – к удивлению полковника, подтвердил Анатолий Романович, – он же спортсмен, а я когда-то вложился в спортивный клуб, «М-файт», может быть, слышали?

Юрий Дмитриевич отрицательно покачал головой.

– Ну не важно. Лет десять назад первый клуб запустили. Сейчас это дело разрослось, целая сеть по стране, бои регулярно проводят, турниры. Даже на международный уровень выходить стали. Вот этот парень, Дамир, он в этой лиге один из лучших бойцов.

– Был им, я так понимаю, – Реваев вновь устроился под оскаленной медвежьей пастью, – до своего ареста.

– До ареста он вообще у нас в чемпионах ходил, – поморщился Волков, – большие на него надежды были. Жаль, после перерыва он так полную форму набрать и не смог, но все равно был один из лучших.

– Вы знаете, за что он отбывал наказание?

– Ну, за что боец может отбывать наказание, – усмехнулся Анатолий Романович, – за драку, конечно. Два отморозка к девушке полезли, Дамир вступился, дал одному по уху, а тот возьми да об железку головой и ударься. Из асфальта там торчало чего-то. А парня крайним сделать хотели. Кое-как удалось вопрос решить, чтобы как за непредумышленные действия он наказание получил.

– Непредумышленное убийство, – холодно уточнил Реваев.

– Ну какое это убийство? – возмутился Волков. – Парень заступился за девушку, никого он убивать не собирался. Любой бы так сделал.

– Хорошо, не будем спорить. А с вашим сыном насколько хорошо они были знакомы?

– Как вам сказать, – задумался Волков, – когда Дамир чемпионствовал, то из спортзала почти не выходил, особо не до общения было. Хотя, конечно, знакомы они были, Денис на все турниры со мной ходил. Потом, когда Мирзоев освободился и стало понятно, что форму быстро набрать не получается, я ему предложил при Денисе быть. Ну такой, знаете ли, вариант: три в одном. Приятель, водитель, телохранитель. От обычных охранников Денис отказывался, а против Дамира ничего не имел. Так что им и весело вместе было, и Дамиру возможность подзаработать появилась. – Волков потянулся к бутылке с коньяком и выплеснул остатки в бокал. – Вот только не помогло это Дениске.

– Я смотрю, вы хорошо платите своим охранникам.

– Нормально плачу, – буркнул Анатолий Романович и настороженно уточнил: – А вы с чего это взяли?

– У Мирзоева достаточно дорогой автомобиль. Мало какой телохранитель может позволить себе такую машину.

– Ах это, – усмехнулся Волков, – машина – это подарок от клуба ему на освобождение. Хотя, конечно, оплатил я, но преподнесли именно от клуба. Надеялись, что парень вновь сможет пробиться. Но не судьба.

– Итак, если я правильно понимаю, – Реваев вновь подошел к столу и вернул пустую чашку на поднос, – у вас нет предположений о том, кто мог совершить вчерашнее преступление.