Детские игры - Анжела Марсонс

Вернувшись домой, Стоун успела принять душ, выгладить белье, накормить собаку и пропылесосить дом. Будь на то ее воля, она продолжила бы работать, все глубже погружаясь в жизнь Белинды Эванс, но Вуди лично вручил ей экземпляр меморандума.

И вот она оказалась дома еще до наступления темноты – оставалось только расслабиться.

Барни занял свое привычное место возле кухни, а Ким все еще мысленно спорила с начальством.

У меня труп в морге.

В морге всегда найдется труп. А вам необходимо выполнять свои обязанности по отношению к вашим сотрудникам.

Но члены моей команды – взрослые люди.

Вам надо на какое-то время забыть об этом.

– Черт бы вас всех побрал! – воскликнула Ким и швырнула на пол гаечный ключ. Откуда ей знать, что теперь делать? Дьявольщина… Она никогда не хотела детей и не боялась в этом открыто признаться. Она никогда не хотела отвечать еще за кого-то, и ей хватало ума понимать, что ребенку с ней тоже будет не сладко. Она вовсе не была уверена, что Чарли по-соседски будет ежедневно выгуливать его так же, как сейчас он выгуливает Барни. И пса ей вполне хватало. Нет, ребенок – это точно не для нее, а она каким-то образом умудрилась заиметь сразу трех… Уже взрослых.

Барни поднял голову и посмотрел на хозяйку.

– Я действительно расслабляюсь, честное слово, – заверила его Ким, вставая на колени и доставая брошенный ключ.

Пес встал и прошел мимо нее. Он махал хвостом не больше двух секунд, когда раздался стук в дверь.

– Ты там?

– Отвали, я расслабляюсь, – крикнула она своему коллеге.

– Ну, это я слышу.

– Зайди через дверь, – крикнула в ответ Ким, которой хотелось выбраться из гаража.

Обычно она с удовольствием проводила время в этой самой любимой части своего дома. И больше всего на свете ей нравилось складывать мозаику из частей мотоцикла, которая постепенно превращалась в единое целое. Но это только когда она чувствовала, что заслужила это удовольствие.

Когда Брайант вошел через входную дверь, в руках у Ким уже был перколятор.

На пути сержанта возникло непреодолимое препятствие, машущее хвостом.

– Ну-ну, собачка, – сказал сержант и протянул яблоко в виде входной платы; это был кратчайший путь к сердцу Барни. – Не могу заснуть, – пояснил он, усаживаясь на барный стул возле кухонной стойки.

– Но ведь сейчас нет еще и девяти часов, – Ким улыбнулась.

– Ну что ж, тогда это все объясняет.

– Тебе надо расслабиться.

– Пытался, – Брайант пожал плечами. – Скука смертная.

– А как? – уточнила Ким, поворачиваясь к нему. – Как именно ты пытался расслабиться и почему Дженни не нашла тебе никакой работы по дому?

Обычно жены радуются, когда мужья помогают им по хозяйству.

– Мне велели заняться прополкой палисадника. Как тебе такой вариант?

Зная, насколько сержант ненавидит все, связанное с садом, Ким поняла, что он дошел до точки.

– И?..

– Я-то думал, что мы платим за это какому-то юнцу, который работает в свободное от учебы время.

Ким улыбнулась – в этом была вся Дженни.

– Потом я включил стиральную машину. И, как оказалось, зря. Потому что у нас уже развешено белье в ожидании глажки. Ну кому может прийти в голову, что стиральные машины и утюги должны работать только по определенным дням недели?

– Брайант, ты уделяешь всей этой ерунде слишком много внимания.

– Ну да, именно это и сказала Джен, прежде чем отправить меня к тебе.

Ким рассмеялась в голос. По правде говоря, она любила Дженни почти так же, как и Брайанта.

Дженни никогда не позволяла себе вмешиваться в отношения, которые за все эти годы сложились между Ким и сержантом. Работа без сна и отдыха, бесконечные ночные вызовы, полное погружение в особо сложные дела, когда ни на что другое не остается ни сил, ни времени, – все это она понимала и принимала. И просто наслаждалась любовью своего мужа.

– Понимаешь, у нее проблемы с адаптацией, – продолжал меж тем Брайант, пытаясь раскрутить на ребре подставку под стакан.

– Неужели? – Ким со значением взглянула на него.

– Ну да. Знаешь, я часто слышал разговоры парней о том, чем они занимаются в перерывах между рабочими сменами. Посещают родителей, встречаются с друзьями… Все эти «ночи свиданий» – что бы это ни значило, – игры с детьми, уборка, готовка… я всегда думал, как здорово было бы принять участие во всем этом. То есть пожить нормальной жизнью…

– Ну так вот у тебя и появился шанс.

– Он мне не нужен, командир… то есть я хотел сказать, Ким, – сержант вспомнил о правиле: «Дома только по именам». – И мою семейную жизнь это тоже никак не расцвечивает.

– Это ты сейчас шутишь? – Стоун подвинула ему чашку кофе.

– Мы никогда такими не были, – сержант покачал головой. – У нас никогда не возникало потребности всегда быть вместе. У Дженни есть ее подруги на работе, ее книжный клуб, пара-тройка школьных друзей, а у меня – регби… ну, и… работа…

– Боже мой, Брайант, и, поскольку регби ты сейчас почти совсем забросил, ты оказался в плачевном положении…

– А разве это не так?

– Ты никогда не говорил мне, почему решил отказаться от регби. То есть я знаю, что в большинстве игр тебе здорово доставалось, но ведь в этом нет ничего нового.

– Да, и у меня не было какой-то одной причины, – ответил Брайант, и по его лицу пробежала тень. Если Ким правильно помнила, то окончательный разрыв с регби произошел во время их последнего крупного расследования…

Она внутренне содрогнулась и постаралась избавиться от этих воспоминаний.

– То есть я хочу сказать, что некоторым парам требуется как можно больше времени проводить вместе. Возможно, это определяется их психологией и физиологией…

– Дженни что, ударила тебя? – Ким постаралась скрыть улыбку.

– Швырнула в меня пультом от телевизора, когда я выключил «Эммердейл»^[20] и предложил ей прогуляться.

– Мне кажется, что тебе надо найти каких-то друзей-мужчин, – инспектор рассмеялась.

– Или продолжать работать так, как я работаю вот уже…

– Прости, но у меня приказ. Ты же знаешь, что Вуди совсем с ума сошел после того, как прочитал этот отчет о моральном выгорании сотрудников. – Поколебавшись, Ким продолжила: – То есть я хочу сказать, что ты у нас никогда не торопишься, и о твоем выгорании и речи не идет, но…