Дом одиноких сердец - Елена Михалкова

– Я попрошу! – строго сказал нотариус, трясядвойным подбородком, и Олег замолк. – Завещание составлено с учетом всехтребований, и господин Боровицкий неоднократно советовался со мной по этомуповоду. Завещание было передано мне в присутствии двух свидетелей. Вотони… – Нотариус ткнул пальцем сначала в золотую даму, затем в девушку, иобе согласно закивали. – Ваш отец прошел необходимые обследования, и всуде вы не сможете доказать, что он был невменяем. Но, конечно, обращаться сиском – ваше право.

– Не надо никуда обращаться, – произнесланеожиданно Даша, выходя из оцепенения. – Разумеется, никакая квартира мнене принадлежит, тут и речи быть не может. Я подпишу документы об отказе – это,кажется, так называется? – и все будет в порядке.

Опять повисло молчание. На Дашу молча смотрели пять человек.Она почувствовала прилив легкого раскаяния, но ее сразу переполнило ощущениесобственного благородства: все-таки не каждый день вот так просто отказываешьсяот квартиры в Москве.

«Делай как должно, а там будь что будет», – вспомнилаона девиз своего папы, который терпеть не могла. Во-первых, сплошь и рядом небыло понятно, что именно «должно делать», а во-вторых, громкими словами папа,как правило, оправдывал собственные неудачи. Почему-то ни разу не вышло так,чтобы папа сделал «как должно», а ему от этого стало бы хорошо. «Может, что-тов консерватории подправить?» – цитировала в таких случаях мама Жванецкого,злясь на отца. Тот старался смотреть орлом, но держался от мамы подальше, покатуча не миновала. До следующего случая, когда ему приходилось оправдываться:«Делай как должно, а там будь что будет».

«Ну вот, – подумала Даша, – в кои-то векисовершила великодушный поступок. Теперь главное – не делать морду ящиком, когданачнут благодарить, а держаться скромно и с достоинством».

– Ну что ж, – проговорил наконец Олег, – этозначительно облегчает дело. Не ожидал, признаться…

– Приятно, что у вас хватило порядочности не заритьсяна чужое, – подтвердил Глеб. – А то в наше время…

Даша на минуту потеряла дар речи. Глеб с Олегом, обернувшиськ нотариусу, начали обсуждать с ним вопросы оформления отказа, а она сиделамолча и смотрела на двух похожих людей напротив нее. «Делай как должно»?! Дашепредставился рыцарь в доспехах, отважно потрясающий мечом и разбрасывающийзолотые монеты по площади под крики слуг: «Для обездоленных! Для обездоленных!»Лицо рыцаря сияло упоением и довольством жизнью и собой. Во всеобщейнеразберихе монеты молниеносно расхватали обездоленные с подозрительно шустрымиповадками, а рыцарь, не обращая внимания на летевшие ему в спину помидоры икостыли обделенных калек, поскакал творить добро дальше… Дикая картинкапромелькнула в голове у Даши, и тут она поняла, что к ней обращаются.

– Ваш паспорт, пожалуйста, – с легким раздражениемповторила дама в золоте, протягивая руку за документом, который Даша успелаубрать в сумку.

Даша ощутила, что речь к ней вернулась, но в голове словнокачнулся маятник, заняв положение, полностью противоположное прежнему.

– Нет, – заявила вдруг она, вставая и ловя на себенедоуменные взгляды. – Я передумала. Я не собираюсь ни от чегоотказываться. Во всяком случае, в вашу пользу. – Она посмотрела прямо влицо младшему брату, Олегу, и заметила на нем растерянность. – Если бы увас хватило такта хотя бы сказать мне спасибо… – продолжила Даша изапнулась. – Впрочем, неважно. Всего доброго.

– Одну минуту, – остановил ее уже в дверях голоснотариуса. – Для вас есть еще кое-что.

Поскольку Даша, не двигаясь, смотрела на него от дверей,конверт взяла у него девушка и передала Даше. Знакомым почерком на нем быловыведено: «Дарье Андреевне Прониной». Даша сунула конверт, оказавшийсянеожиданно большим, в сумку, сказала: «Спасибо» – и вышла из кабинета, неуточнив ни одной формальности по оформлению квартиры. Вслед ей загудели голоса,хлопнула дверь, но она уже выбежала на улицу и быстро пошла к метро. В голове унее было только одно: «Домой. Быстрее домой!»