Петерс Латыш - Жорж Сименон

— Соедините меня с гостиницей «Босежур».

Между тем, расспрашивая другого служащего отеля, Мегрэ выяснил, что Пепито Морето поступил в «Мажестик» по рекомендации одного из официантов, итальянца по происхождению, и произошло это за три дня до приезда четы Мортимер Ливингстон. По службе на него не было никаких нареканий. Его сначала прикрепили к залу, но потом, по его просьбе, перевели на номера.

Наконец Мегрэ соединили с гостиницей «Босежур».

— Алло!.. Позовите, пожалуйста, Пепито Морето… Алло? Что вы сказали?.. С багажом?.. В три часа ночи?.. Благодарю… Алло! Еще один вопрос. Корреспонденцию он получал на адрес гостиницы? Никаких писем не было?.. Благодарю, все.

И Мегрэ с тем же противоестественным спокойствием опустил трубку на рычаг.

— Который час? — поинтересовался он.

— Десять минут шестого…

Мегрэ дал шоферу адрес «Пиквикс-бара».

— Вы в курсе, что они закрываются в четыре?

— Неважно.

Машина остановилась напротив бара-кабаре, на окнах которого были уже опущены металлические жалюзи. Из-под двери пробивалась тоненькая полоска света. Мегрэ знал, что обычно в таких ночных заведениях обслуживающий персонал, насчитывающий до сорока и более человек, имеет привычку ужинать перед уходом.

Ужинают в зале, откуда только что ушли последние посетители, причем уборщицы уже берутся за работу.

Тем не менее в «Пиквикс-бар» Мегрэ не пошел. Повернувшись спиной к кабаре, он направился к табачной лавчонке-бару на углу улицы Фонтен. В такие лавочки служащие ночных заведений обычно заглядывают в перерыве между танцами или после них.

Бистро было еще открыто. Когда Мегрэ вошел, трое мужчин, облокотившись о стойку, разговаривали о своих делах за чашкой кофе, сдобренного спиртным.

— Пепито нет?

— Давно ушел, — ответил хозяин.

Комиссар заметил, что один из посетителей, который, по всей видимости, узнал его, сделал хозяину знак молчать.

— Мы с ним условились встретиться в два, — пояснил Мегрэ.

— Он был здесь.

— Знаю… Я попросил танцора из заведения напротив передать ему пару слов.

— Жозе?

— Да. Он должен был предупредить Пепито, что я занят.

— Жозе действительно заходил. По-моему, они разговаривали.

Посетитель, который делал знаки хозяину, забарабанил кончиками пальцев по стойке. Он побледнел от бешенства: этих нескольких фраз, оброненных в бистро, вполне могло хватить, чтобы восстановить ход событий.

В десять вечера или чуть раньше Пепито убивает Торранса в отеле «Мажестик».

Судя по всему, у него были подробные инструкции, потому что он тотчас уходит с работы, заявив, что его вызвали к брату, отправляется в бар на углу улицы Фонтен и тут ждет.

Несколько позже танцор, которого, как только что узнал Мегрэ, зовут Жозе, переходит улицу и передает ему задание; смысл его прост, как детская загадка: убить Мегрэ, как только он выйдет из «Пиквикс-бара».

Иными словами, за считанные часы — два убийства. И те двое, что одни представляют опасность для банды Латыша, устранены!

Пепито стреляет, скрывается. Роль его закончена. Никто его не видел. Следовательно, он может отправляться за своим чемоданом в гостиницу «Босежур».

Мегрэ расплатился и направился к выходу, но, обернувшись на ходу, увидел, как трое посетителей осыпают упреками хозяина бистро.

Комиссар постучался в дверь «Пиквикс-бара», и уборщица открыла ему.

Как он и предполагал, служащие кабаре ужинали, расположившись за сдвинутыми вместе столами. Перед ними было все, что не сумели съесть посетители, — цыплята, куропатки, закуски. Тридцать голов повернулись к комиссару.

— Жозе давно ушел?

— Давно. Сразу же после того, как…

Но тут официант узнал комиссара, которого сам обслуживал вечером, и толкнул локтем говорившего.

Мегрэ не стал ломать комедию.

— Его адрес! И точный, слышите? Иначе вам не поздоровится.

— Я не знаю. Только хозяин…

— Где он?

— У себя в имении, в Ла Варенн.

— Дайте регистрационную книгу.

— Но…

— Молчать!

Служащие сделали вид, что ищут в ящиках маленького бюро, стоявшего на возвышении для оркестра. Мегрэ растолкал тех, кто возился около бюро, тут же обнаружил, что искал, и прочел: «Жозе Латури, улица Лепик, 71».

Он вышел, так же тяжело ступая, как и вошел, а успокоившиеся наконец официанты принялись за прерванную трапезу.

Улица Лепик находилась в двух шагах. Но чтобы добраться до дома помер 71, надо было довольно долго идти в гору. Мегрэ пришлось дважды останавливаться, чтобы перевести дух.

Наконец комиссар оказался возле меблированных комнат в стиле гостиницы «Босежур», только еще грязнее, и позвонил. Дверь открылась автоматически. Мегрэ постучал в круглое окошко над дверью привратницкой и в конце концов вытащил ночного портье из постели.

— Жозе Латури?

Портье взглянул на щит, висевший в изголовье его раскладушки.

— Еще не возвращался. Ключ на месте.

— Давайте ключ. Полиция.

— Но…

— Быстрее!

В эту ночь с Мегрэ никто не спорил. А ведь обычная его суровость и решительность куда-то подевались. Наверное, люди смутно чувствовали, что сейчас комиссаром движут мотивы посерьезнее.

— Какой этаж?

— Пятый.

В длинной узкой комнате пахло затхлостью. Постель была не убрана. Жозе, как и большинство ему подобных, спал, наверное, до четырех дня, а позже комнаты в гостиницах уже не убирают.

На постели валялась старая пижама с вытертым воротником и выношенными локтями. На полу — пара прохудившихся туфель со смятыми задниками, они служили их хозяину шлепанцами.

В дорожной сумке из искусственной кожи только старые газеты да залатанные черные брюки.

На полке над умывальником кусок мыла, банка какой-то мази, аспирин и тюбик веронала.

На полу клочок бумаги, скатанный в шарик. Мегрэ поднял его, осторожно развернул. Даже на расстоянии комиссар почувствовал запах героина.

Еще через четверть часа комиссар, обыскавший к этому времени весь номер, обнаружил небольшую дыру в обшивке единственного кресла, засунул в нее палец и начал вытаскивать оттуда пакетики с тем же зельем, по грамму каждый. Таких пакетиков оказалось одиннадцать.

Мегрэ сложил их в свой бумажник, спустился вниз. На площади Бланш подошел к полицейскому, отдал ему инструкции, и тот отправился вести наблюдение к дому номер 71.