Мой револьвер быстр - Микки Спиллейн

Черт побери, в городе не так-то просто стрелять в людей! Попробуй, вытащи пушку и посмотри, как далеко ты уйдешь. Может, тебе и удастся напугать кого-то, но ненадолго, и рано или поздно придется доказывать, что ты не ограничиваешься пустыми угрозами. Кто пойдет на такое? Лишь тот, кто уверен в своей безнаказанности.

Тут меня прервала Лола.

— Финней Ласт?

— Возможно. Подозревают, что он бандит. Но Финней слишком глуп.

— Думаешь, он мог убить Нэнси?

— Я бы много дал, дорогая, чтобы узнать это, — ответил я.

— Бедная Нэнси... До сих пор не понимаю, почему она им так мешала... почему должна была умереть. Такая хорошая, мягкая, добрая...

— Но ведь что-то толкнуло ее на эту дорожку, верно?

— Да.

— Ты не думаешь, что она поступила так назло бывшему возлюбленному?

— Конечно, нет! Она чересчур умна!

Лола подалась вперед и посмотрела на меня долгим напряженным взглядом.

— Майк... Что это за люди... те, что убивают?

— Грязные люди, крошка, — сказал я. — Деньги, власть они ценят выше человеческой жизни и убивают, чтобы получить свое, а затем убивают чтобы сохранить это...

— Тебе приходилось убивать, Майк?

Я почувствовал, как у меня пересохли губы.

— Да, и об этом я не жалею. Ненавижу слизняков. Мой револьвер быстр.

Я играю лучше их. Я довожу дело до такой точки, когда они теряют голову и бросаются на меня, и тогда я стреляю. Самооборона, я чист перед законом.

Полицейские не могут зайти так далеко, но хотели бы, не забывай. Мы обычно хулим полицию, но там работают отличные ребята, по рукам и ногам повязанные запретами. Конечно, среди них есть и негодяи. — А где их нет?

Лола смотрела сквозь меня отрешенным, направленным куда-то вдаль взглядом.

— Чем я могу тебе помочь? — прошептала она.

— Думай, Лола. Вспоминай каждый разговор с Нэнси, все, что было связано или подразумевалось. И если найдешь что-нибудь важное, сообщи мне.

— Да, Майк. Но откуда я знаю, что важно?

Я наклонился и сжал ее руку.

— Слушай, детка... я не хочу напоминать, но ты была в денежном рэкете. Все, что мешало некоторым людям получать доход, могло стать причиной смерти.

— Кажется, поняла.

— Ну и умница.

Я встал и сунул сигареты в карман.

— Ты знаешь, где меня найти. И смотри, сама ничего не предпринимай. Я не желаю никаких «случайностей».

Лола отодвинула стул, мы вместе прошли к двери.

— Почему? — спросила она. — Я что-нибудь значу для тебя?

Она была еще обворожительнее, чем всегда. Высокая и грациозная, с глубокими темными глазами, устремленными на меня.

— Ты значишь для меня больше, чем думаешь, Ошибаться может каждый. Не всякий может исправить ошибку. Ты одна из миллиона.

В ее глазах появились слезы. Нежной мягкой щекой она прижалась к моему лицу.

— Милый, пожалуйста, не надо. Я слишком поздно вышла на верный путь.

Просто будь добр ко мне... но не очень. Я... я боюсь, что не выдержу этого.

Ответить словами было нельзя. Я потянулся к ее рту, и тут же по ее телу пробежал огонь, который передался и мне. Страсть закипела. Лола крепко прижалась ко мне, и я знал, что мои руки причиняют ей боль, но ей было все равно.

Я вышел, не произнеся ни слова, только сжав ее руки. Но мы оба знали, что это значит. Я шел и чувствовал себя так" будто прошлой ночи не было, будто мое тело не саднило, а лицо не было поцарапанным и опухшим.