Первая чаша - Zarylene

Снова это проклятое Высшими вместе!

Орей тихо выругался и помчался прочь от хосса, петляя по саду. Он не видел, куда делась Зариме – женщина словно в воздухе испарилась, но это только всё упрощало. Был шанс, что она спряталась и сможет уцелеть.

Монах со всех ног бежал к обители в надежде, что там сможет найти какое-нибудь оружие.

Сзади слышалось рычание хосса, нагоняющего желанную добычу.

Понимая, что горный кот очень близко, Орей изменил направление бега. Он метнулся к одному из грушевых деревьев, схватился рукой за ствол и резко крутанулся в обратную сторону, выставив вперед ногу. В стремительном развороте нога монаха угодила зверю в нос, и оглушенный хищник отпрянул.

Орей скользящим движением встал и продолжил бег, но на сей раз его путь лежал к загону, где когда-то мирно жили Однорогая и Белянка. Там остались вилы, которыми он ворошил сено. Подспудно решив, что лучше хоть какие-то когти, чем кулаки, Орей перепрыгнул ограду, выдернул вилы из сена и вцепился в них обеими руками.

Разъяренный хосс прыгнул следом. Орей, истошно закричав, махнул вилами перед собой, пытаясь отпугнуть хищника. Обагренная кровью пасть оскалилась на монаха. Кот увидел оружие в руках человека, но не собирался осторожничать. Он пригнулся для прыжка, белый кончик хвоста нервно затрепетал в предвкушении добычи. Лапы пружинисто подбросили хищника вверх, Орей уклонился в сторону, зубьями вил прочертив на боку хосса три глубоких царапины.

Лишь ощутив боль и опасность, горный кот рыкнул и умчался прочь.

Орей так и замер, держась за вилы, обагрившиеся капельками крови. Ноги слегка дрожали, сердце колотилось, на лбу выступила испарина. И черенок вил в ладонях тоже медленно промокал от пота. Но это ощущение… Монах сейчас испытал вовсе не ужас, а возбуждение боем, который он пережил. В котором одержал победу.

Тихий ветер всколыхнул тяжелый плащ за его спиной.

Орей потрясенно повернулся, выронил вилы и ощупал спину.

Плащ! То пресловутое наследие. Почему он снова появился? Зачем?

На этот раз он уже был застегнут на круглую золотистую застежку с цепью, хотя Орей не мог припомнить, что надевал эту вещь.

– Зариме… – хрипло выдохнул он, боясь кричать. Даже здесь он опасался привлекать внимание, называя её имя.

Наклонившись, Орей все-таки подобрал вилы и вышел из-за ограды. Сад теперь казался как прежде умиротворенным, только беспокойное квохтанье уцелевших кур, напоминало о нападении хищника. Птицы ходили между деревьями, но не рыли землю в поисках пищи, а зорко присматривались к обстановке, косясь на идущего через сад монаха.

– Найду мешок и утащу вас в Шадиб… – решил Орей. – И еще пару книг прихвачу. Совсем забыл «Теории измерений». В этой скукотище было что-то про демонов, – монах вздохнул, вспоминая, как ему тяжело давалось чтение этого трактата. Не интересный, чересчур глубокомысленный, с большим количеством метафор и двояких понятий фолиант отбивал у Орея всякое желание читать дальше. Ещё и на другом языке, который пришлось выучить, дабы постичь основные принципы вселенского мироустройства. Настоятель тогда говорил, что понимание придет с годами, а ему, шестнадцатилетнему парню, просто нужно узнать главные постулаты сохранения мира и некоторые законы магии. Орею в юности было интереснее узнавать, как работать в саду и ухаживать за животными, а что есть мироустройство? Космология, взаимодействие с эфиром, так далеко и абстрактно, что и вообразить сложно. Древние великие маги выяснили это и записали все в трактат, а ему, простому монаху, пришлось это читать.

Зариме робко выглянула из-за ворот.

– Ты… ты жив? – в её глазах вспыхнуло радостное потрясение. – Высшие, я так боялась, что… – она сделала пару шагов к нему и протянула руки, будто раскрывая объятия, но остановилась и обхватила себя за плечи.

– Да. Я… Повезло. Хосс уже перекусил парой кур… – неровным тоном ответил Орей, отводя взгляд. – Ты в порядке?

Она кивнула.

– Ты хотела что-то сказать?

– Много чего. Но ты прав. Нельзя, наверное, мне такого говорить. И просить тебя о таком… опасно…

Орей похлопал глазами, даже не пытаясь что-либо осмыслить. В голову снова полезла всякая чушь.

– Ладно, я скажу. Попрошу. Но я уже и не надеюсь… Смог бы ты, когда покинешь Шадиб, забрать меня с собой?

Просьба прозвучала как гром среди ясного неба. У монаха непроизвольно приоткрылся рот.

«Вместе?»

Но он не издал ни звука, продолжая вопросительно смотреть на женщину, которая вдруг утратила легкость в общении с ним.

– Ты уже понял, что я… не хочу выжидать срок вместе с Арсланом. Это… неправильно. Но одной жить тоже нельзя. Не здесь. Я слышала, есть другие страны, где совсем другие законы. Далеко-далеко отсюда… И если вдруг решишь отправиться туда, то мог бы ты… взять меня с собой… Как… родственницу? Или жену?

– А? – вырвалось у Орея. Вовсе не наличие других стран его удивляло, а столь откровенное предложение.

– Я буду во всем помогать тебе и слушаться… И заботиться… я бездетна, но… ты же… – она сделала глубокий вдох. – Тебе же в действительности не нужна жена?

Монах стоял истуканом, слушал сбивчивую речь Зариме и совершенно ничего не понимал. Этот разговор казался ему нереальным сном, слишком хорошим и нелепым одновременно. Еще пару часов назад он не мог выбросить эту женщину из головы, а теперь она напрашивается с ним в путь…

– Я… Я… – замямлил он. – Мне… должно… э-э… нет. Слушай! – он прокашлялся и взмахнул вилами как посохом, отчего Зариме отшатнулась. – Я чужак, не из вашего народа и рос тут, в обители! Ты сама сказала. Я не знаю всех ваших порядков. Поэтому не рассчитывай на мою помощь. Пока. Но… если твоей жизни будет угрожать опасность, то… не оставлю в беде. Обещаю. Вот. Это всё! – подытожил Орей, решительно стукнув древком вил о землю.

Женщина стояла рядом и молчала. Не выдержав, монах поднялся на пару ступеней и обернулся:

– Поможешь мне поймать кур?

Зариме подняла удивленный взгляд на уходящего по лестнице Орея и грустно улыбнулась. А монах снова понял, что плащ исчез. Ощупав плечо, он попытался состроить невозмутимый вид, а сам почувствовал, как вспыхнул до самых ушей от волнения. Женщина ничего не говорила – монах не был уверен, что она видела плащ. А отчего она тогда замолкла? Обиделась на отказ помочь?

Поднявшись выше, он снова обернулся, Зариме стояла внизу, заламывая руки. Определенно волновалась. Конечно, её можно