Аэробус смерти - Вера Воронцова

Итак, тайна была раскрыта. В первый момент Ольга хотела снова «валять дурку», но, взглянув в проницательные глаза, поняла, что увиливать бесполезно. И тут же почувствовала облегчение: ей и самой уже было невмоготу хранить тайну. А учитель был как раз тем, кому можно довериться.

Поэтому, не сдерживаясь больше, Ольга рассказала обо всем с самого начала: о заболевании ребенка и смерти Аркадия, о страшном диагнозе, поставленном Ритой, о карантине и о невозможности посадки из-за нелетной погоды.

Учитель молчал, только иногда тяжело, с каким-то присвистом вздыхал, и Ольга вдруг подумала, что он не так уж и крепок. Характер-то у него, как видно, железный, но вот сердце… Пузырек с лекарством, который Петр Никанорович извлек из кармана, и брошенная под язык таблетка подтвердили ее подозрения.

– Как я понимаю, сюда собрали тех, кто пока еще здоров, – проговорил он после Ольгиного рассказа.

– Да, именно так.

– Однако в любой момент каждый из нас тоже может заболеть.

– Да.

– Так же, как и любой член экипажа. А если заболеет кто-нибудь из пилотов или, не дай бог, оба, нам, как я понимаю, грозит авиакатастрофа.

– Да. Болезнь развивается настолько стремительно, что почти сразу приводит к потере сознания.

Еще одна таблетка перекочевала из пузырька под язык, и Ольга с раскаянием поняла, что поспешила с откровениями. Но поправить уже ничего было нельзя.

– А известно, откуда взялась эта зараза? – спросил учитель.

Ольга пожала плечами.

– Расследованием должна была заняться Рита. Из меня, честно говоря, эпидемиолог никакой.

– А Стасик… его насморк… это не то?

– Надеюсь, что нет. – Ольга с сомнением покачала головой.

– Ну что ж, судя по вашему рассказу, все было сделано правильно, так что остается только положиться на судьбу, – подвел итог Петр Никанорович. – А что до расследования причин заболевания, то, думаю, сейчас у нашего доктора и без того забот хватает. Может быть, нам, Оленька, самим покумекать в этом направлении?

– Это не так просто. – При всем уважении к собеседнику, Ольга испытывала неловкость – как бывает, когда разговариваешь с человеком, который, не понимая всей глубины и сложности проблемы, самоуверенно берет на себя ее решение. Петр Никанорович казался более разумным, но, видимо, все же не до конца понимал, что эпидемиология – это тоже наука, которой обучаются в институте, а потом еще и в аспирантуре, что у этой науки, как у всякой другой, есть свои правила и законы, приемы и инструменты, послушные только профессионалам. Ну не возьмется же она, например, обучать детей физике!

Однако сказать это почтенному педагогу Ольга не могла. К тому же ему не мешало отвлечься – так что пусть занимается чем угодно! Поэтому Ольга ограничилась лишь слабыми, робкими возражениями:

– Это почти невозможно! Надо брать пробы, опрашивать людей… Нужно специальное оборудование, реактивы… У нас ничего для этого нет!

– Милая девочка, у нас есть гораздо более действенный инструмент – логика! – Повеселевший учитель поднял вверх указательный палец. – Если не возражаете, я вас на некоторое время покину.

С этими словами Петр Никанорович пересел к Бяке-вундеркинду и достал из кармана блокнот.

Девочка не выказала никакого удивления – впрочем, она, кажется, даже и не заметила, что рядом появился сосед. «Интересно, уж не диссертацию ли она строчит с таким упорством?» – не могла не подивиться Ольга.

Учитель тоже начал что-то писать, и вместе с юным дарованием они теперь представляли классическую картину интеллектуалов за привычной работой – полная погруженность в собственные дела и отгороженность от остального мира.

Ольга позавидовала и вспомнила о взятом в дорогу журнале. Хорошо было бы вот так же отгородиться от проблем!

Однако сейчас это непростительная роскошь. Она здесь сейчас не на отдыхе и даже не на обычном дежурстве в больнице. Надо было внимательно следить за вверенными ее попечению пассажирами, чтобы не пропустить ни малейшего симптома надвигающейся болезни.

К счастью, пассажиры выглядели вполне здоровыми. Увлеченные компьютером подростки казались такими же «отгороженными» от окружающих, как и учитель с Бякой, – они также были полностью поглощены своим занятием. Разгоряченные лица, блестящие глаза, взрывы смеха делали смешными даже намеки на какую-нибудь опасность и заставляли окружающих невольно завидовать такой непосредственной радости жизни.

– Где мои семнадцать лет, – пробормотал тренер, явно рассчитывая на чью-нибудь ответную реплику. Однако Ольга и сама недалеко ушла от этого возраста, а мадам Мегере, похоже, вообще никогда не было семнадцати, поэтому беседы не получилось. Тренер вздохнул и, перегнувшись через спинку кресла, сам с нескрываемым интересом уставился на экран компьютера. Через минуту он уже столь же азартно и жарко, как и подростки, «болел» за происходящее на дисплее.

Убедившись, что подопечные в полном порядке, Ольга решила прогуляться до кабины пилотов. Нужно было осмотреть и их, к тому же она хотела узнать, не прояснилось ли что-нибудь в отношении посадки.

– Что случилось? – встревожился командир, едва девушка появилась на пороге кабины. – Еще кто-нибудь?

– Не волнуйтесь, у меня порядок. Все здоровы! Но надо бы поскорее садиться…

– Пока никак. Погода, как назло, стала только хуже. И что за день такой! Как будто именно сегодня произойдет конец света.

На этой минорной ноте Ольга рассталась с экипажем и вернулась к себе.