Девушка сбитого летчика - Инна Бачинская

– Федя, пока не пришел Коля… Помнишь, ты говорил, что хочешь открыть детективное агентство? – спросил Савелий Зотов своего друга, Федора Алексеева. Оба сидели за излюбленном столиком в излюбленным баре «Тутси» в ожидании капитана Астахова, который, по обыкновению, запаздывал.

– И ты, Савелий, сказал, что готов стать спонсором? Помню. А что? Лишние деньги завелись?

– Ну… не очень, но я готов, ты же знаешь. Дело в том… понимаешь, Федя, тут у нас на работе… одним словом, случилось несчастье.

– Несчастье? Какое несчастье?

– Убийство!

– У вас в издательстве убийство? – удивился Федор. – Не слышал.

– Нет! Дома. Дома у одной девушки, она работает у нас.

– Переводчицей?

– Нет, иллюстратором. Ее зовут Анечка Ломакина.

– А кого убили?

– Ее друга детства, одного немца из Риги, летчика.

– Когда?

– Кажется, неделю назад.

– Как его убили?

– Она не знает, ее не было дома. Понимаешь, Федя, там такая странная история… Он, похоже, взял у нее из сумочки ключи и пошел к ней домой, а когда они с подругой утром пришли, то он лежал мертвый… убитый. Я не знаю деталей, понимаешь… Она плачет, ее все время вызывают на допросы. В общем, поговори с ней, пожалуйста, успокой. И еще… может, узнаешь по своим каналам что-нибудь? Ей ничего не говорят, она почему-то думает, что ее подозревают… в убийстве. Ее и подружку. Вот ее телефон, – Савелий протянул Федору листок из блокнота с нацарапанным наспех номером телефона. – Анна Ломакина. Вот!

– А Коля знает? – спросил Федор. Он мало что понял из сбивчивого рассказа Савелия, но переспрашивать не стал – Савелий был прекрасным редактором, но никудышным оратором и говорил слегка путано. Тем более, как понял Федор, он и сам ничего толком не знал.

– Я ему звонил, но он сказал, что занят, – неуверенно ответил Савелий и слегка порозовел. Он действительно звонил капитану Астахову, но тот, как всегда, не дослушав, заорал: «Потом, Савелий! Потом!» Больше он ему не звонил, опасаясь бурной реакции – Коля не любил, когда вмешивались в его работу. – Ты же знаешь, как он занят. А ты с ней поговоришь, успокоишь… ты же умеешь с ними. Хорошая такая девушка, скромная, очень ответственная. И я уверен, что она ни при чем. Позвонишь?

– Хорошая девушка, говоришь? – Федор взял листок, сложил и сунул в карман. – Обязательно позвоню. Не волнуйся, Савелий, если она ни при чем, мы ее вытащим.

– Я уверен, что она невиновна! – воскликнул Савелий.

– Кто не виновен? – спросил подкравшийся бесшумно капитан Астахов. – Запомни, Савелий, на сегодняшний день ни в ком и ни в чем нельзя быть уверенным!

– Коля, пришел, – обрадовался смущенный Савелий. – А мы уже заждались!

– Вы помните, какое сегодня число? – спросил Коля, падая на стул.

– Двадцать восьмое декабря!

– И что?

– А то! С Новым годом, с новым счастьем, дорогие товарищи!

– Рано вроде…

Савелий и Федор озадаченно смотрели на капитана.

– В самый раз! Жизнь сейчас такая… собачья, не уверен, что дотяну. Если что, не поминайте лихом, и с Новым годом! Не жизнь, а театр абсурда. Или, как говорит Федька, сплошной сюр! Вчера нам под дверь подсунули рекламу… новое слово в диете для домашних любимцев: еда для стерилизованных собак, живущих полной жизнью. И я, господа, понял, что это про меня. – Коля горько махнул рукой. – Я стерилизованный любимец, живущий полной жизнью! С одной только разницей, что никто меня не любит, а только… пользуют! – Коля хотел выразиться покрепче, но, взглянув на Савелия, изумленно внимающего, передумал.

– Коля, что случилось? – спросил Федор. – Ты… что?

– Я?! – преувеличенно удивился капитан. – Я ничего! Я в порядке! Живу полной собачьей жизнью! А что?