Без права на мечту - Марина Серова

– Почему же раньше эта идея не казалась столь затратной? – задала я очередной вопрос.

– Раньше были другие спонсоры, – пояснил Денис Георгиевич. – Но потом они отказались финансировать шоу. Женя постаралась. Прорекламировала так, что половина из них денежки свои забрали.

Мне стало понятно, почему директор запретил пускать Женю в театр даже в качестве зрителя. Такую свинью подложить, это надо умудриться. Я решила оставить тему шоу.

– Скажите, Женя успела подружиться с кем-то в театре?

– Особой дружбы она ни с кем не водила. Скорее приятельствовала. Сестры Полушкины гримерку с ней делили. Яков Бочкин в женихи набивался. Палыч частенько с Женей разговоры за жизнь вел. Пожалуй, больше никого назвать не могу.

– Могла Женя попросить приютить ее на время кого-то из тех людей, которых вы перечислили?

– Вряд ли, – ответил режиссер. – Уж больно Женя гордая. Просительницей я ее себе как-то не представляю.

– Думаю, нужно попытаться выяснить этот вопрос, – сказала я. – Могу я побеседовать с сестрами Полушкиными и другими артистами?

– Плохая идея, – заявил Денис Георгиевич. – Кто же вам признается в том, что нарушил приказ директора? Даже если кто-то из них и приютил Женю, рассказывать об этом не станет. Тем более вам. Человек вы чужой. А от чужого человека чего угодно можно ожидать. Наши артисты своим местом дорожат.

– Что же мне делать? Эта информация мне позарез нужна.

– Давайте поступим так: я поспрашиваю у наших, может, что и узнаю. А как узнаю, позвоню вам и все сообщу.

– Другого выхода нет, – согласилась я. – Пишите номер.

Продиктовав номер телефона Денису Георгиевичу, я покинула театр.

Театральные баталии заняли намного больше времени, чем я рассчитывала. И пользы особой не принесли. Вечер решительно вступал в свои права. Теперь следует отправиться в «Тарасовское общество защиты животных». Офис их располагался в центре города, в престижном здании «Делового центра». Только вот успею ли я еще сегодня застать в офисе хоть кого-то из членов общества? Попытка – не пытка. Поеду, а там видно будет.

До центра я добиралась довольно долго. Постояла во всех пробках, которыми был богат Тарасов в вечерние часы.

Припарковавшись около «Делового центра», я, без особой надежды, поднялась на шестой этаж и отыскала комнату с вывеской общества. В просторной приемной горел свет, но место секретаря пустовало. Пройдя через приемную, я оказалась в миниатюрном конференц-зале. Тоже пустом. Вернулась обратно в приемную, осмотрелась. Около входа обнаружила неприметную дверь. Неудивительно, что я не увидела ее сразу. С одной стороны дверь загораживал внушительных размеров шкаф, с другой – высокий, от пола до потолка, рекламный плакат. Лисички, белочки, норки, дворовые собаки и кошки сидели на солнечной лужайке. Поверх их голов четкими буквами выведено: «Животные имеют право жить!» С высказыванием я согласилась. Заглянула за плакат и только тогда обнаружила дверь.

Постучав и не дождавшись ответа, я заглянула внутрь. Моему взору предстал обычный кабинет. Существенным отличием от подобных помещений было то, что все стены были сплошь завешаны агитационными плакатами. Дожидаясь, когда появится хозяин кабинета, я переходила от одного плаката к другому, читая лозунги. «Цена меха – чья-то жизнь!» «Тузика убили за правду». «Оставьте животным их мех и кожу». И все в таком духе. Мое внимание привлекли афиши. Они лежали на столе небольшой стопкой. Черно-белая афиша гласила: «Митинг в защиту бездомных животных». И приписка: «Если вам не безразлична судьба четвероногих друзей, примите участие в митинге». Ниже – дата и место проведения митинга. Значит, завтра все члены общества соберутся около центрального городского парка. Там я и смогу пообщаться с интересующими меня людьми.

Я собиралась покинуть кабинет, когда в приемной послышались голоса. Остановившись около двери, я прислушалась. Судя по голосам, разговаривали двое мужчин.

– С центральным офисом все согласовано. Дело за вами, – сообщил голос.

– У меня тоже все готово, Иван Ильич, можете не беспокоиться, – ответил второй.

– Надеюсь, ты сделал нужные выводы? Мне не улыбается снова разбираться с местными властями. В прошлый раз замять инцидент мне обошлось в копеечку. Да еще журналисты бучу подняли.

– Не волнуйтесь, Иван Ильич, все под контролем. На этот раз случайных людей быть не должно. Ректор обещал направить на митинг проверенных студентов. Да и в прошлый раз, если бы не та взбалмошная дамочка, все обошлось бы без последствий.

– Ты, дружочек мой, за то и деньги получаешь, чтобы вычислять в толпе подобных типов. И вовремя их нейтрализовывать! А ты только воздух сотрясаешь. Смотри, Димыч, еще одна такая промашка, и пойдем мы с тобой улицы мести. И это в лучшем случае. А то можно и в кутузку загреметь.

– Да забудьте вы о той дамочке, Иван Ильич! Ну, подумаешь, решила городская сумасшедшая внимание к себе привлечь. Разобрались же власти. Она по документам вообще к нам никакого отношения не имела. А митинги у нас свободные для посещения. Любой желающий может присоединиться. Все по закону.

– Так-то оно так. Только нам такая реклама боком выходит. У тебя сколько человек для контроля выделено?

– Вместе со мной восемь наберется.

– Достаточно. Да, вот еще что! Всех наших предупреди: журналюгам интервью не давать! Этим я лично займусь.

– Будет сделано, Иван Ильич, – заверил Димыч.

– Транспаранты готовы?

– В конференц-зале сложили. Будете проверять?

– Буду. А то получится, как в прошлом году. Помнишь, парнишка тогда с плакатом вышел? «Моя кошечка за свободную любовь».

– Помню, Иван Ильич. Мы тогда еще из-за него чуть без премии не остались. Такое разве забудешь!

Голоса стихли. Видимо, мужчины перешли в помещение конференц-зала. Я осторожно выглянула в приемную. Там никого не было. Входная дверь была открыта. Никем не замеченная, я выскользнула из офиса и спустилась на первый этаж. История с городской сумасшедшей меня заинтересовала. Чем она могла навредить такой солидной организации? Нужно будет полистать местную прессу. Может быть, удастся найти подробности того митинга.