Баловень судьбы - Владимир Гурвич

Кладбище оказалось совсем небольшим, могилы были расположены всего в два ряда. Судя по всему люди в поселке, пока умирали редко. Мы подошли к скромной, ничем не выделяющейся среди других могилы. Невысокий памятник из мраморной крошки со стандартной надписью: фамилия, имя, отчество и годы жизни.

Анастасия положила на гробницу цветы, которые она прихватила из дома. Я как-то вовремя об это мне подумал, а по дороге их не продавали.

Мы молча стояли над могилой, я украдкой посматривал на молодую женщину. Внезапно мне показалось, что ее лицо сделалось каким-то странным, оно покрылось мертвенной бледностью. Неожиданно Анастасия качнулась куда-то в сторону. И если бы не моя быстрая реакция, она бы упала прямо на могильную плиту.

Я подхватил ее уже на лету. Я прижал Анастасию к себе, не зная, что делать дальше. По близости не было ни одной скамейки, чтобы ее усадить или уложить. Не класть же ее на землю.

Безжизненное тело было не так-то легко удерживать на ногах и мне пришлось прижать молодую женщину к груди. Сколь внезапно она потеряла сознание, столь же внезапно она его и обрела. И первое, что сделала Анастасия, это стремительно отпрянула от меня. Однако резкое движение привело к тому, что у нее закружилась голова. Мне пришлось снова обнять ее и прижать к себе. Невольно она положила свою голову мне на плечо. Я был готов многое отдать за то, чтобы она сделала бы это добровольно, а не под влиянием минутной слабости.

В такой позиции мы простояли не меньше минуты. Наконец она окончательно пришла в себя. И сразу же освободилась из моих объятий. Я же подумал о том, что вряд ли мне когда-нибудь еще доведется прижимать к себе это соблазнительное тело.

– Что со мной было? – нахмурясь, спросила она.

– У вам был небольшой обморок. Наверное, вы переволновались. Как вы себя чувствуете сейчас?

– Нормально. Только немного дрожат ноги. И в глазах что-то мелькает.

– Это пройдет. Но нам лучше уйти отсюда, это место плохо на вас действует.

Соглашаясь, она кивнула головой.

Если по дороге к кладбищу, она молчала, то на обратном пути почти не умолкала. Стоит ли говорить, что наша беседа была целиком посвящена моему дяде.

– Вы знаете, он не любил говорить о смерти. Делал это крайне редко. Однажды он сказал мне, что не в состоянии представить себя мертвым. Других очень даже легко, а вот себя никак не может. Иногда к нему даже приходит совершенно идиотская мысль – он так и сказал идиотская – что он является исключением из всего человечества и ему даровано бессмертие. Самое удивительное, что он произнес это абсолютно серьезно. Я не исключаю, что на один или два процента он в это верил.

– На самом деле такое ощущение совсем не редкость, – сказал я. – Я был на войне и там многим кажется, что смерть их обязательно минует. придет к другим, но не к ним. Это помогает в какой-то мере побороть страх.

– Но у него не было страха, смелее человека я не встречала. Он любил ходить один в тайгу, он говорил, что если кто-то находится рядом с ним, это мешает ему сливаться с природой. И примерно год назад он столкнулся во время одной из таких прогулок с бандитами. Их было трое. Но он не испугался вступить с ними в схватку и заставил их убежать. Если бы он чего-либо боялся, разве бы когда-нибудь сотворил бы он все это, – показала Анастасия кивком головы на поселок. – Надо было постоянно находиться рядом с ним в самых различных ситуациях, дабы понять, что это был за мужественный человек. Я знаю, что больше не встречу даже близко похожего на него.

Я вдруг ощутил обиду. Не слишком ли она упивается своим горем? Конечно, мне далеко до дяди, но я тоже обладаю кое-какими, пусть немногочисленными, но достоинствами. И под пулями был, и никто не обвинял меня в трусости. Но ничего подобного вслух, разумеется, я не стал произносить.

Мы вошли в дом.

– Извините, я устала, я пойду, прилягу, – прямо на пороге сказала Анастасия.

Она скрылась на своей половине. Было еще далеко не поздно, но как провести оставшееся до сна время, я не представлял. Не смотреть же телевизор, стоило для этого переться в такую даль.

Я вспомнил, что над камином расположен бар. Что в нем хранится, я еще не исследовал. Я открыл его створки и увидел целую батарею самых разных бутылок. После короткого колебания мой выбор пал на виски.

Я сел за стол перед камином, налил себе виски и выпил почти полный стакан. Я пил за упокой души моего дяди, пил за свою бродячую, безрезультатно ищущую покоя душу, за женщину, которая мертвого любит не меньше, если не больше, чем живого.