Дилетанты - Дональд Гамильтон

На северо-западе испытывается какая-то военно-оборонительная система. Это, правда, может значить что угодно. В наши дни никто не создает наступательных вооружений. Все только и знают что обороняются. Но так или иначе, Москва проявляет к СЗБС повышенный интерес. А также кто-то еще.

- Не Пекин?

- Почему вы так думаете? Среди тех людей были китайцы?

- Нет, - ответил я, - но они вполне могли быть нанятыми китайцами. Или те убили их с помощью традиционных идеологических клише. Если что-то и впрямь готовится на этом берегу Тихого океана, обитатели противоположного берега вполне могут быть заинтересованы. Недавно я участвовал в операции на Гавайях, так вот там группа молодых людей оказалась накачанной разной политической чушью с помощью опытных агентов Москвы, в первую голову, но и без китайцев там тоже не обошлось.

- Это лишь догадки, - пожала плечами Либби Мередит.

- Так-то оно так, - сказал я, - хотя что-то не верится, что Белман и компания задумали операцию исключительно по собственной инициативе.

- Белман?

- Так звали блондинку в джинсах, Патриция Белман.

- Она хороша собой?

- Что за вопрос? - улыбнулся я. - Девочка как девочка. Не секс-бомба, как вы, но вполне ничего. Кстати, если бы вы застегнули блузку, я бы смог лучше сосредоточиться на разговоре и не пытался понять, продолжаете вы меня совращать или нет. И если да, то с какой целью.

Она только улыбнулась, оставив блузку расстегнутой. Вообще, женщины в брюках не вызывают у меня особых симпатий, но эта представительница слабого пола сумела отыграть фору. Разгуливая в полуобнаженном виде со стаканом в руке, она являла собой прямой вызов всем мужчинам сразу.

Я, впрочем, действительно пытался понять, с какой целью она разыгрывает эротическое шоу. Она действовала в этом ключе с момента нашей встречи, но мой инстинкт подсказывал: это спектакль. Она могла вовсе не быть в сути своей невинной девочкой, но, с другой стороны, она также не была сексуальной маньячкой, имеющей обыкновение угощаться виски на рассвете. Вчера у нее был трудный день, и несмотря на то, что как раз впору было вечером и расслабиться, от нее не пахло спиртным. Насколько я знаю, очень немногие из тех, кто любит выпить с утра, не позволяют себе этого и вечером. Стало быть, с какой стати эта дама упорно внушает мне мысль о своей сверхдоступности и подверженности алкоголю?

Я мрачно уставился на нее, а поскольку она сохраняла молчание, то спросил:

- Все это смотрится великолепно, Либби, но все-таки: что это означает?

Ее зрачки сузились, и она застегнула блузку и заправила ее в брюки. Затем посмотрела на меня и после небольшой паузы тихо рассмеялась.

- Наверное, я продолжаю воспринимать вас как Гранта, - пробормотала она. - С женщинами он был трусоват. Надо было постоянно идти ему навстречу. Когда мы только познакомились, я пыталась предстать перед ним во всем своем великолепии, но ничего хорошего из этого не вышло. Он не смел и прикоснуться к роскошной леди в шикарных туалетах. Ему очень хотелось, но увы... Он боялся вызвать мое неудовольствие, помяв платье или растрепав прическу. Мне пришлось идти на хитрость, сделав так, чтобы он застал меня дома с пыльной тряпкой, в какой-то хламиде, пьющей пиво из банки. Господи, как я ненавижу пиво! Как сказал тот человек из анекдота: лучше бы влить это обратно в лошадь. Но это привычный буржуазный напиток, он помогал нам воспылать страстью друг к другу и сделал свое дело. В полинявшем старом платье, с пятном от пыли на носу, налакавшаяся пива, я выглядела достаточно доступной, чтобы он оказался в состоянии схватить меня и потащить в кровать... Это, конечно, свинство с моей стороны так говорить о нем. Грант был симпатичный человек, хотя, как говорят в Америке, у него не Бог весть как много было между ушами. Ну, а вы холодный и расчетливый негодяй, который знает о женщинах все. Я верно говорю?

- Верно, - отозвался я. - Если не считать одного: почему эта конкретная женщина так старается произвести на меня неизгладимое впечатление?

- Я, кажется, вас недооценила. Я-то решила, что вы отнесете это на счет вашего обаяния. Так подумали бы многие мужчины.

- В нашей профессии, - сказал я, - люди, которые переоценивают собственное обаяние, умирают очень молодыми. Кончайте, Либби. Вам нужен не я, а что-то другое. Что именно?

- Вы тоже ничего, - промурлыкала она. - Вы мне, между прочим, очень даже нравитесь.

- Спасибо.

- Скажите мне вот что... Тот подлец с винтовкой, которого вы застрелили... Это, судя по всему, он убил Гранта, да?

- Судя по всему, он. А что?

Она взяла меня за руки и притянула к себе так, что тела наши соприкоснулись. Этот контакт был не случаен. Я напомнил себе, что эта женщина вообще ничего не делала случайно. Какое-то время она пытливо вглядывалась мне в глаза. Потом сказала:

- А то, что я хочу, чтобы вы уничтожили их. Всех до одного.

- Обязательно, - отозвался я. - Устроят вас скальпы? Или уши тоже отрезать? Или и головы принести в корзинке? Чтобы каждая была завернута в бумажку, как апельсин?

- Шутки в сторону, - сказала она. - Я серьезно. Я хочу, чтобы вы разобрались с теми двумя - с девицей и высоким типом с собакой. Если есть и другие, разберитесь и с другими. Убейте их всех! - Она пристально смотрела мне в глаза. Я молчал, и тогда снова заговорила она. - Вчера вечером я заплатила вам за одного из них. Пожалуйста, не думайте, что я прыгаю в постель с первым встречным. На мне был долг, и я его оплатила.

- Либби, - сказал я, - боюсь, что вы отчаянная женщина. Я не люблю работать с отчаянными женщинами.

- Плохо, - спокойно отозвалась она. - Очень плохо. Потому как мы с вами повязаны одной веревочкой. Но имейте в виду: за очередной трофей вы получаете очередной гонорар. Меня. - Она снова замолчала, ожидая моей реакции, а когда таковой не последовало, сказала: - Конечно, если вы предпочитаете деньги, меня это тоже устраивает. Только назовите цену. И уничтожьте их. Всех до одного.