Секреты бабушки Ванги - Дарья Калинина

Но несмотря на оказанный им недружественный визит, кое-что подруги все же поняли. У матери пропавшего красавца Леши не было и нет. Ни вчера, ни сегодня. Об этом им сообщила маленькая соседская девочка, которая с любопытством прислушивалась к скандалу. И когда мать Леши снова скрылась в доме, подскочила к подругам и затараторила, возбужденно тараща круглые карие глазенки:

– А Лешку вы тут не найдете! Он как с Олей связался, дорогу к матери совсем забыл. Если и приходил, то только вместе с Олей. Она его и приводила. Один он сюда и носа не казал.

– Приводила? Зачем приводила?

– Ну как же! – удивилась малышка. – Мать все-таки. Старая, опять же, наша баба Таня. Ей помощь требуется. И по хозяйству, и вообще.

– И Леша помогал?

– Ага! – насмешливо фыркнула девчонка. – Ждите! Он за свою жизнь и одной грядки не вскопал. Это Оля рабочих из их питомника прислала. Они трактором бабе Тане весь участок перепахали, грядки разбили, овощи и ягоды посадили. И даже клумбу не забыли организовать. Видели, какая красивая?

– Видели.

– Оля сама цветы сажала. А Лешка только рядом ходил, руки в брюки, поплевывал да посвистывал.

– Так он лентяй?

– Еще какой! – с жаром подтвердила девчонка. – Работать станет только в самом крайнем случае. Лодырь! И злой. Моего Пушка в прошлом году ногой пнул так, что тот до сих пор хромает.

– А кто это Пушок?

– Кот. То есть тогда-то он еще котенком был. Только от мамки отлепился. И Лешка его прямо в бок ботинком ткнул. По ребрам! Пушок несколько метров пролетел и об стену ударился. Мы думали – умер. А он ничего, очухался. Только хромает с тех пор. И слабенький. Папа говорит: у него ребра неправильно срослись, теперь уже ничего не поделать. А Лешка – гад последний! И чего только Оля в нем нашла?

И девочка возмущенно потрясла своими косичками. Кира тоже потрясла головой в знак солидарности. Человек, который пинает маленьких котят тяжелым ботинком, просто по определению гад. Но у девочки Кира спросила другое:

– Так тебе Оля нравится?

– Она хорошая. Никогда не кричит. И всегда находит для меня или конфетку или жевачку. А один раз даже духи подарила. Маленький такой флакончик, крохотный, зато пахнет так вкусно, как у деды Жеки на пасеке.

– А про Диану что ты думаешь?

– А дура она! – безапелляционно заявила девочка. – И если бы меня спросили, так я бы сказала, что она и Лешка были самой расчудесной парой.

– Слушай, а сколько тебе лет? – вдруг спросила у малышки Леся.

– Двенадцать, а что?

– Нет, просто я думала, что тебе меньше лет.

– Это потому, что я питаюсь плохо, – серьезно пояснила ей девочка.

– А почему? Аппетита нет?

– Батя у нас квасит. Что мамонька не заработает, он все пропивает. Мы уж хотели к деду Жеке податься, да мама говорит, что это позор.

– Позор?

– Ну да, от живого мужа уйти. Позор ведь. Только я считаю, что лучше уж позор, чем такая жизнь, как у мамоньки.

Ребенок мыслил удивительно ясно. Наверное, нелегкая жизнь с отцом-алкоголиком заставила девочку много думать. Во всяком случае, до тех мудрых выводов, которые сделал этот ребенок, не всякий взрослый допетрит.

– Значит, ты уверена, что Лешка к своей матери ни вчера, ни сегодня не приходил?

– Не-а. Не было его.

– Может быть, он тишком пришел?

– Ага! Станет вам Лешка тихариться! Как придет, сразу табаком к нам во двор тянет. Лешка, когда у матери, одну за другой сигареты свои смолит. И что за привычка дурацкая? Столько денег на дым пускает! Лучше бы матери деньжат подкинул.

– А Леша ей не помогает?

– Говорю же: бездельник он. Раньше так вообще нигде не работал, какая с него помощь? Один вред! А когда работать на южную сторону пошел, все изменилось. Правда, для бабы Тани мало что. Так-то у Лешки денег полно. Но бабе Тане от этого ни жарко ни холодно. Ну, разве что Лешка теперь у нее не столуется. И то дело – облегчение. Ведь чтобы такого оглоеда прокормить, баба Таня с утра до ночи на огороде и в курятнике надрывалась. А Лешка знай себе на диване перед теликом валялся или на мотоцикле своем по округе раскатывал!

– Ого! У него мотоцикл имеется?

– Да.

– А марку знаешь?

– «Сузуки».

– Дорогая вещь, – заметила Кира. – Я думала, «Урал» или что-то в этом роде.

– «Урал» у Лешки раньше был. А теперь ему Оля «Сузуки» подарила. Красный такой. А бока черные. Лешка на нем, словно черт, гоняет.

– А ты не знаешь, где он может прятаться?

– Кто? Лешка?

Казалось, девочка задумалась.

– Прятаться? – нерешительно повторила она. – Ну, если только у Оли. Остальные вряд ли Лешку долго у себя потерпят. Прожорливый он – чисто саранча. И надоеда! Вечно ко всем с разговорами пристает.

– Неужели у него совсем друзей нету?

– Есть. Почему нет? Как человеку без друзей?

– А у Лешки кто есть?

– Двое у него близких приятелей: Витька и Серый. Витька – тот ничего. А вот Сергей странный.

– Как это?

– С прибабахом он. Вечно о чем-то думает, мечтает. И ходит, словно спит. Моя мамонька говорит, это потому, что малохольный он.

– И где их найти?

– Пройдете до конца улицы и спуститесь вниз к реке. Увидите колонку, а возле нее синий дом с белыми наличниками. Там Витька живет. А Серый через два дома дальше, по той же улице.

Подруги поблагодарили девочку. Леся подарила ей шоколадку, которую ей вчера дали на сдачу в магазине. Шоколадке девочка заметно обрадовалась и даже повеселела.

– С хрустящей крошкой! Это здорово. Это я люблю. Дольше жеваться будет.

Пройдя в указанном направлении, подруги в самом деле вскоре увидели синий дом. Впрочем, синим он был когда-то очень давно. А белые наличники давно потрескались, а местами и вовсе отвалились. Похоже, друзья у Лешки были такими же отпетыми бездельниками, как и он сам.

Витька оказался дома. Они увидели коротконогого парня с рыжими волосами, одетого в грязные джинсы и засаленную майку, тесно облегавшую его круглое пузо. Несмотря на молодость, Витька уже успел наесть себе порядочную «мозоль». А румяная физиономия с круглыми, заплывшими жиром глазками выдавала в нем любителя много и вкусно покушать.

– Лешка? Нет его тут.

– У Оли его ищите, – добавила подошедшая молодая женщина. – Он там нынче обитает.

– Кыш в дом! – рявкнул на нее Витька. – Ишь, разболталась! Молчи, когда не спрашивают!

Но женщина его не послушалась.