Инкогнито с Бродвея - Дарья Донцова

– У нас нет номера комнаты, – вспомнила я, когда Степан припарковал машину неподалеку от интерната.

– Эка проблема, – усмехнулся Степан, – здесь точно найдется дежурный. Пошли.

– Тут уютно, – пробормотала я, когда мы с Дмитриевым вошли в просторный холл, – но почему-то у входа нет вывески.

– Добрый день, господа, – пропела женщина на ресепшен, – приветствую вас в прекрасном месте.

– У вас очень мило, – сделала я комплимент, – место и правда приятное.

– Это название нашего пансиона, – пояснила администратор «Приятного места». – Вы по делу? Или случайно зашли?

– В каком номере проживает Николай Петрович Кузнецов? – спросил Степан. – Мы к нему.

– Вы хотите навестить Николая Петровича Кузнецова? – изумленно спросила служащая.

– Да, – подтвердила я.

– Присядьте, пожалуйста, – попросила дежурная и схватилась за телефон.

– Майя Владимировна, пришли два человека. Они просят отвести их к Кузнецову. Нет, к Николаю Петровичу. Совершенно точно к нему. Я уточнила, но раз вы настаиваете, спрошу еще раз.

Дежурная повернулась к нам:

– Простите, вам точно нужен Николай Петрович Кузнецов? Может, Михаил Юрьевич?

– Николай Петрович, – хором ответили мы со Степаном.

– Слышали? – осведомилась администратор. – Ага, ага…

Затем она снова повернулась к нам.

– Сейчас к вам подойдут.

Из длинного коридора послышался бодрый цокот каблуков.

И перед нами со Степаном возникла красивая стройная дама в темно-бордовом платье.

– Здравствуйте, я Майя Владимировна Клюкина, главный врач, – назвалась она. – А вы кто?

– Писательница Арина Виолова и председатель акционерного общества «Помощь» Дмитриев, – раскланялся Степан.

– Рада встрече, – вежливо отреагировала руководитель пансиона. – Вам точно нужен Николай Петрович Кузнецов? Может, Михаил Юрьевич?

– Нас уже об этом спрашивали, – ответила я. – Мы хотим повидать именно Николая Петровича.

– Зачем он вам? – удивилась Майя Владимировна.

– У вас отель или следственный изолятор? – прищурился Степан. – Постояльцам запрещено общение со знакомыми?

– Нет, конечно, – ответила Майя Клюкина. – Провожу вас к Кузнецову лично. Его квартира на третьем этаже. Лифт слева.

В полном молчании мы добрались до нужной двери, и Клюкина открыла ее пластиковой картой.

– Эй, эй, эй! Кто сюда без спроса прется? – закричал изнутри пронзительный дискант, и в прихожую выбежала девушка в голубой медицинской «пижамке». – Ой, Майя Владимировна, простите, не знала, что это вы.

– Алена, к Николаю Петровичу пришли гости – Виола Тараканова и Степан Дмитриев, – представила нас главврач.

– К моему Кузнецову? – изумилась медсестра. – Может, к Михаилу Юрьевичу?

Мне надоело, что служащие постоянно повторяют одно и то же, поэтому я перебила девушку:

– Мы хотим пообщаться с Николаем Петровичем. Вероятно, Михаил Юрьевич милый человек, но нам требуется его однофамилец. И что происходит? Это интернат? Или тюрьма?

Алена отступила на шаг.

– Но… Майя Владимировна, как же…

– Господа, следуйте за мной, – сухо произнесла начальница.

Я первая отправилась за ней и вошла в просторную комнату с хорошей мебелью, бархатными занавесками и ковром на полу. В кресле около работающего телевизора сидел мужчина в брюках и пуловере. Далеко не молодой человек, но и не старик. Он был аккуратно выбрит и причесан.

– Дядя Коля, – защебетала Алена, – смотрите, кто пришел!

– Где? – спросил тот.

– Виола и Степан, – договорила медсестра.

– Здравствуйте, Николай Петрович, – бодро начала я, – мы из адвокатской конторы. Нам лучше побеседовать с вами наедине. Без посторонних.

– Хотите, чтобы я ушла? – уточнила Алена.

– Да, – бесцеремонно ответил Степан.

– Не имею права оставлять больного, – уперлась сиделка, – обязана постоянно находиться рядом, чтобы пациент себе не навредил.

– Николай Петрович не выглядит немощным, – отбил подачу Степан, – и возраст у него еще не тот, чтобы считаться развалиной. Здесь есть кухня?

– Да, – кивнула Алена, – это полноценная двухкомнатная квартира.

– Отлично. Тогда вы можете посидеть у плиты, – продолжал мой друг, – и овцы целы будут, и волки сыты. То есть из квартиры вы не уйдете, но и в чужой беседе участвовать не будете. Как считаете, Николай Петрович?

Кузнецов, показав на Степана пальцем, произнес не по теме:

– Он был в синем свитере, как глаза у Муси.

Степа одернул свой бордовый пуловер.

– А она вся в красном, – продолжал хозяин апартаментов, – как эта.