Девушка из космоса - Картер Браун

— Вы нашли ее, но не привезли...

— Она была так потрясена, что мундштук неподвижно застыл в воздухе на пять секунд. — Почему? — Она презрительно фыркнула. — Или вы так испугались Билла Дарена, что изменили свои планы?

— Дарен оставил ее на следующий же день после приезда в Париж, — ответил я. — А если вы в состоянии вертеть своим мягким местом с половиной той скорости, с которой болтаете языком, то сможете стать самой пылкой исполнительницей экзотических танцев и занять первое место на конкурсе.

Пока ее рот все еще оставался открытым, я принялся рассказывать о своей поездке.

— Хью посоветовал мне встретиться в Мюнхене с Эрихом Вайгелем, — начал я. — Я так и сделал.

— С кем? — нахмурилась Анджела.

— С Вайгелем, — еще больше дергаясь, пояснил Лэмберт. — С двоюродным братом Моники, ее единственным родственником. Я решил, что раньше или позже она с ним увидится, так что, возможно, Рик получит от него какую-то информацию.

— Он умоляюще посмотрел на меня. — Вы отыскали его, Рик?

— Да, я его нашел. Не было никакой необходимости уговаривать его или оказывать на него давление. Он сразу же согласился отвезти меня к ней.

Я рассказал им все очень подробно. О знаменитом враче докторе Эккерте и его частном санатории. О том, как выглядела Моника Байер, сидя на койке со скрещенными ногами и баюкая тряпичную куклу. О мнении врача, что могут пройти годы, прежде чем к ней вернется разум, если вообще когда-либо вернется. И о многом другом, например, о том, как Вайгель рассказал мне о ее звонке из Парижа после исчезновения Дарена, а когда он, Вайгель, добрался туда из Мюнхена, она уже была полностью невменяемой.

Что их семья страдала от наследственного умопомешательства по материнской линии, а у самой Моники приблизительно пять лет назад наблюдался нервный срыв.

Я считал, что рассказал все это достаточно хорошо, убедительно и ясно.

К тому времени, как я закончил, они оба смотрели на меня широко раскрытыми глазами, как бы онемев от изумления, и я даже смог закурить сигарету, не услышав ни единого ядовитого замечания из уст Анджелы.

— Это еще не все, — продолжил я. — Вайгель уверяет, что, если понадобится, он будет заботиться о девушке до конца ее жизни, но не потерпит никакого вмешательства с вашей стороны.

— Я невольно улыбнулся, заметив, как сжались губы Анджелы. — Если вы попытаетесь что-то предпринять насчет ее контракта, он добьется юридического признания ее невменяемости.

— Подумать только, — произнес Хью потрясенным тоном, — всего две недели назад «Стеллар» нам столько предлагал за контракт с ней, а теперь он ровным счетом ничего не стоит! Пустая бумажонка, которую мы можем спокойно порвать и забыть о ней! Конечно, мне страшно жаль бедную девушку, но мысль обо всех этих деньгах...

— Вон! — почти заорала Анджела.

— Что такого я сказал? — проблеял Хью.

— Вон! — Она злобно ткнула в него мундштуком. — Вы воображаете, что мне приятно сидеть здесь и слушать ваше бормотание?.. Убирайтесь вон!

Лэмберт стремглав вылетел из кабинета, словно опаздывал на собственные похороны и ему была невыносима мысль о том, что он вынужден будет заплатить профессиональным плакальщикам за дополнительное время.

— Что за идиот! — возмутилась Анджела. — В один прекрасный день я приложу к нему спичку, растоплю его и сделаю из него что-нибудь полезное.

— Сколько «Стеллар» предлагал за контракт с девушкой? — спросил я.

— Вы хотите, чтобы я разревелась? — спросила она уныло.

— Приблизительно на сто тысяч больше, чем я заплатила за ее контракт в Германии.

— Нет худа без добра, — сказал я бодрым тоном. — Учитывая то, как поступил Дарен с Моникой Байер в Париже, вам здорово повезло, что вы не вышли за него замуж до того, как узнали, что он за человек!

— Не упоминайте в моем присутствии имя этого негодяя! — буркнула она. — Не то я могу позабыть, что я дама.

— Вы — экзотическая танцовщица с талантом торговать вразнос плотью других людей, — сказал я серьезно. — Но не будем отклоняться в сторону. Скажите, мисс Фрик все еще прикрывает отсутствие Моники в брентвудских апартаментах?

— Конечно, — ответила Анджела. — Но теперь это, очевидно, утратило всякий смысл.

— Почему бы не оставить ее там до того момента, пока полностью не истечет оговоренный срок до начала съемок фильма? — спросил я. — Ни в чем нельзя быть уверенным. Случаются чудеса.

— Я не верю в чудеса, но согласна оставить все как есть до самого крайнего срока. А почему, признавайтесь, вы интересуетесь мисс Фрик?

— Я нахожу ее очень умной и находчивой, — сказал я откровенно. — Есть ли у нее постоянный друг?

— Откуда мне знать?

— Я просто подумал, не Марти ли это Круз. Он был там, когда я последний раз заходил в апартаменты перед отъездом в Европу.

— Вы ошибаетесь. Приятельница Марти — никчемная артисточка, мечтающая об успехе любой ценой, с вымышленным именем Гиацинта или каким-то другим не менее нелепым. Он уже давно пытается сунуть ее в мое агентство. Эта дура не могла бы изобразить испуг даже на крыше горящего дома!

— Сделайте мне одолжение, — попросил я очень вежливо. — Позвоните мисс Фрик и скажите, что я все еще занимаюсь поисками Моники, так что она должна помогать мне, если я к ней обращусь.

— С какой стати оказывать вам одолжение, Рик Холман? — Она сняла черные очки и хмуро посмотрела на меня. — Вы даже не попытались привезти мне девушку!

— Я отыскал для вас Монику, но я не мог ничего сделать из-за того состояния, в котором ее нашел!

— Вообще-то вы правы, — неохотно признала она. О'кей, позвоню Фрик и велю вам помогать, но, помните, только на деловой основе.

— Естественно. На любой другой основе я мог бы и сам справиться.

— Держите язык за зубами. Никому ни слова о том, что нашли Монику в Европе, — яростно заговорила она. — А я оставлю пока мисс Фрик в этой квартире. И будем уповать на чудо в течение остающихся трех дней. Ну а когда у «Стеллара» подойдет крайний срок, мне придется им все сообщить.

— Три дня могут оказаться большим сроком, — философски заметил я как можно более бодрым тоном. — Кто знает?

— Убирайтесь отсюда, Холман!

— промолвила она с отвращением.

— Вы заговорили так же глупо, как этот идиот Лэмберт!

На этот раз Хью не ожидал меня у выхода с целью затянуть в свой кабинет для конфиденциального разговора.

Как я понимал, он был настолько расстроен, что самым правильным для него было бы пойти и утопиться.

Я позавтракал, потом поехал в брентвудские апартаменты и оказался там около трех часов дня. Блондинка-компаньонка встретила меня с покорно-вежливым выражением лица.