Я Пилигрим - Терри Хейз

Финбар извлек из стенного сейфа папку, а два других юриста сняли пиджаки. Из нашего орлиного гнезда я наблюдал, как усиливается дождь в парке. Приближалась гроза. Я по-прежнему не понимал, что же происходит в этом кабинете.

– Как вы знаете, после смерти Билла фактически все его состояние было размещено в ряде трастовых фондов, которые затем перешли в собственность Грейс, – пустился в объяснения Финбар, открывая папку. – Однако, как бы это лучше сформулировать… Существовал один небольшой, но важный аспект его жизни, который можно выделить в отдельную организационную структуру. Структура эта создавалась на протяжении многих лет, а Грейс, по правде сказать, никогда не проявляла к ней ни малейшего интереса. Перед смертью Билл с моей помощью распорядился, чтобы эта часть его наследства перешла в ваши руки. Думаю, вашего приемного отца беспокоило, что если он скончается раньше супруги, то она никак не обеспечит ваше будущее. – Адвокат улыбнулся. – Билл был весьма предусмотрительным человеком – мы-то теперь знаем, как все обернулось.

Я усмехнулся в ответ:

– Приемная мать завещала мне восемьдесят тысяч долларов в год.

– Только по моему настоянию, – парировал он. – Я сказал Грейс, что, если она вообще ничего для вас не сделает, у вас будет повод оспорить завещание и отсудить себе кругленькую сумму.

– Эта мысль, очевидно, отравляла ей жизнь.

– Несомненно. Билл хотел, чтобы эти распоряжения оставались в тайне до самой смерти Грейс. Думаю, он опасался, что она может оспорить их и разорить вас судебными издержками. Поскольку Грейс умерла, а мы удовлетворены вашей порядочностью, теперь все встало на свои места. – Юрист протянул руку к папке и вытащил пачку бумаг. – Итак, распоряжения Билла относятся к его недвижимости в Сохо. Вам доводилось когда-нибудь ее видеть?

– Даже никогда не слышал, что у него имеется там собственность, – ответил я.

– В свое время Билл приобрел старый чайный склад: грубо говоря, стены и огромное пространство внутри. Некоторые считают, что его можно переделать в жилое помещение. Лично я не представляю, как там можно жить.

Финбар, бездетный вдовец, жил в построенном еще в середине двадцатого века элитном доме на Парк-авеню, где занимал роскошную квартиру из четырнадцати комнат. Поэтому меня нимало не удивило, что он считает, будто перестроенный склад немногим лучше мусорного контейнера.

– Билл сделал его герметичным, оборудовал сложными системами увлажнения воздуха, кондиционирования и пожарной безопасности. Он хотел передать вам этот склад вместе со всем его содержимым.

Адвокат вручил пачку извлеченных из сейфа бумаг вместе с кипой других документов двум мудрецам, которые принялись заверять их своими подписями.

– А какое там содержимое? – спросил я.

Финбар улыбнулся:

– Билл был очень деловым, необыкновенно здравомыслящим человеком, но в его жизни существовала одна сфера, где он ни в чем себе не отказывал.

– Искусство! – догадался я, пребывая в состоянии крайнего удивления, близкого к шоку.

– Точно, – кивнул Финбар. – Наверное, вы знаете: ваш приемный отец поддерживал многих неизвестных художников, скупая их работы, иногда целыми выставками.

– Однажды он говорил мне, – сказал я, – что большинство людей полагают, будто благотворительность состоит в том, чтобы внести деньги в какой-нибудь фонд. Билл же предпочитал материально поддерживать голодающих художников.