Диверсанты - Евгений Андреянович Ивин

– А почему вы не дали ему дневники? Андрей Николаевич – это, по-моему, Андрусяк. Они действительно вместе воевали. Он в Одессе живет.

– Смеяться будете! – Аня улыбнулась и склонила голову. – Черкес его невзлюбил. Прямо сразу с первой минуты готов был на него наброситься. Мы и собаку у соседей держали, так он и оттуда рвался, когда Андрей Николаевич во двор выходил. Наверно, он очень плохой человек, но мы об этом не знали, а Черкес знал. Хотя он так много для нас сделал, так нам помог! Он и похороны организовал за свой счет, запретил нам тратить деньги. «В память о боевом братстве!» – так он сказал. Стыдно, что я так поступила, не надо было вмешивать собаку в наши человечьи дела.

– У вас есть адрес Андрея Николаевича?

– Да, он оставил, только какая-то несуразица вышла. Соседский парнишка сделал несколько фотографий папы и людей на похоронах. Я послала Андрею Николаевичу в Тамбов, не в Одессу, они вернулись, адресат не проживает. Наверно куда-нибудь переехал, а может я адрес неправильно записала, – она полезла в стол и достала конверт, вытащила оттуда две фотографии.

Шмелев стал рассматривать любительские снимки.

– А где здесь Андрей Николаевич?

– На этой он речь произносит, но как раз повернулся в сторону. А на второй… и тут лица не видно, чья-то голова закрыла. На других фотографиях его совсем нет.

Виктор перевернул конверт, посмотрел адрес и прочитал вслух фамилию: Берсеньев. Жаль, если адрес неправильный, придется искать. Я ведь их всех должен найти. Это были замечательные люди. Аня, я верну вам дневники отца, как только их перепечатаю.

– Вы их можете оставить себе, они нам не нужны, да и Черкес не возражает, – засмеялась Аня. – И фото возьмите.

…В Киеве Шмелева ждало разочарование: Иван Кудряшов уже полгода как покинул этот бренный мир, но наибольшую досаду вызвал тот факт, что Кудряшов не по своей воле это сделал: в пивной, где он находился, кто-то затеял драку и Кудряшова в этой суматохе и свалке ударили ножом прямо в сердце. Умер он сразу, убийца не был найден. Семьи у Кудряшова не было, жена уже умерла, оставалась дочь, и Шмелев, после затраченных усилий в течение нескольких дней, вынужден был отказаться от ее поисков, подсознательно понимая, что встреча с ней, вероятно, ничего нового не добавит ему, как он мысленно выразился: «Дневников не даст».

Шмелев медленно шел по улице, наслаждаясь ранним весенним теплом, и размышлял: стоит ли ему прямо отсюда из Киева двинуть в Одессу или же возвратиться в Москву, в потом выбрать время и слетать к морю. Желание у него было большое вернуться домой и наконец отдохнуть после поездки в Чехословакию, в Омск и Киев, разобраться с делами, посоветоваться с бабкой по поводу обмена квартиры, и вообще, он успел выдвинуть массу причин, по которым следует ехать на вокзал и брать билет. Дальше все было делом техники, билет он получил быстро, до поезда оставалось два часа, и тут он вспомнил про старшего инспектора уголовного розыска Рыбалко. Не позвонить ему было бы большим свинством, и Шмелев набрал номер служебного телефона. Рыбалко был на месте и очень обрадовался его звонку.

– Знаешь, Витя, а я ведь тебя разыскивал, ну просто ты очень был нужен Верочке Коваль. Ты ее помнишь?

– Ну конечно! Где она сейчас? Она же была на БАМе, где-то в Тынде, самоутверждалась. Свой хлеб зарабатывала.

– Самоутвердилась! Заболела там, тяжелый круп, мать ездила за ней, привезла, еле отходили. Уехала в санаторий, но для тебя оставила интересное поручение. Если ты не бросил собирать материал о Саблине, герое Словацкого Сопротивления, то могу дать один адрес. Я тебе звонил, но ты был в ЧССР.

– Так я же по этому вопросу туда и ездил, искал партизан, тех, кто знал Саблина по борьбе. Потом был в Омске, а вот сейчас приезжал в Киев, чтобы повидаться с одним бывшим партизаном. Только убили его ножом, полгода назад.

– Постой, постой! Это ты о Кудряшове?

– Конечно! Вы знаете это дело, Григорий Романович?

– Повисло оно. Загадочное убийство. Кудряшов стоял в углу, когда была драка. Никакого отношения к дерущимся не имел и вдруг получил нож в спину, прямо в сердце. Никто не видел, кто и как. Да, потом все шарахнулись из пивного бара, попробуй докопайся. Все твердят одно: не видел, не знаю. Там еще та публика собирается. Я же сыщик, я ничему не верю и в случайное убийство тоже. Но ничем не располагаю. Так ты, может быть, подъедешь, я тебе адрес один дам, который Вера добыла.

– Я уже на вокзале, через час уезжаю. Если можно, то продиктуйте.

– Хорошо! Так, так, вот он! В конверте. Лично Шмелеву. «Витя, нашла одного человека, знал лично Саблина. Вместе с ним призывался и выходил из окружения. Фамилия – Коровенко Андрей Мефодьевич. Живет в колхозе «Красный селянин». Буду рада встрече! Вера».

– Какая жалость, что не смог с ней повидаться, – посетовал Шмелев. – Приедет – большой от меня привет. Я снова буду в Киеве и обязательно увижусь и с ней, и с вами тоже.

* * *

Утро начиналось прекрасно: солнце ярко светило в окна, наполняя их радостных светом. В богато обставленной квартире занимался своим туалетом Серж. В одну из комнат дверь была закрыта, там отдыхала его мать. Вот уже почти месяц она жила у сына, жалуясь на болезни то почек, то печени, то на сахарный диабет. И Серж сравнительно легко «доставал», для нее различные «светила», которые слушали, смотрели, давали советы. Серж возил ее в клиники, научно-исследовательские институты, где ее диагностировали по самым современным методам. Он не особенно верил в ее болезни, но как заботливый сын старался делать все возможное, чтобы она чувствовала, как ему дорога.

Серж повязал перед зеркалом галстук, надел пиджак и оглядел себя со всех сторон. Найдя, что выглядит эффектно в новом костюме цвета мо– ренго, он подмигнул своему отражению в зеркале и подошел к двери. Слегка приоткрыл ее, улыбнулся и приветливо помахал рукой пожилой женщине, лежавшей в больших подушках. Открыв входную дверь, он лицом к лицу столкнулся с Самариным и двумя другими сотрудниками КГБ.

– Вам придется вернуться, гражданин Куц. У нас ордер на обыск в вашей квартире, – сказал Самарин и протянул ему документ.

Серж небрежно глянул в него и повернулся к ним спиной, как бы приглашая: «следуйте за мной!»

– А в чем, собственно, дело? – спросил он довольно спокойно. – В чем я обвиняюсь? И что вы хотите искать?

«Хорошо держится, сукин сын!» – подумал Самарин.

– У нас есть информация,