Я Пилигрим - Терри Хейз

Культурист и Подручный нашли в куче камня и мусора короткую толстую доску и принесли ее. Я пытался сопротивляться, стремясь выиграть время, но из-за поврежденного колена и боли в груди не смог помешать головорезам прикрутить меня к этой доске тяжелыми кожаными ремнями.

Я лежал на спине, привязанный так туго, что был не в состоянии двигаться, когда надо мной возникло бесстрастное лицо Сарацина. Он протянул руку, взял меня за запястье, чтобы пощупать пульс, и удовлетворенно хмыкнул: по его ритму он понял, что я испуган.

Сарацин указал на Николаидиса:

– Когда я выясню то, что мне надо, этот человек, у которого выбиты зубы, спросит вас об убийстве, совершенном на острове Санторини американскими спецслужбами. Он хочет знать, кто заказал это нападение, а также имена исполнителей преступления. Вы меня поняли?

– Санторини? Даже не представляю, где это.

Кажется, я не сумел убедить их. Николаидис бросил Культуристу ведро и кусок грязного полотенца. Они собирались приступить к пытке.

Сарацин не сводил с меня глаз.

– Вы можете избежать этого, – сказал он.

Я ничего не ответил, и он пожал плечами.

– Когда я был на Гиндукуше, мне помогал кое-кто из местных. Как вам известно, один из них решил нас предать. Я не могу позволить, чтобы это случилось. Вы должны назвать мне имя изменника.

– Если бы я даже знал и открыл его вам, меня бы тут же убили.

Сарацин кивнул:

– Я собираюсь убить вас в любом случае.

– Это понятно: иначе вы бы прятали свои лица.

Скорее всего, мне суждено окончить свои дни в водонепроницаемом саване, возможно уже припасенном для меня в рундуке катера. Спустя годы рыбаки вытащат из моря этот мешок. Если Бен не позвонит, лучше умереть еще до того, как они засунут меня туда.

– Если вы знаете, что все равно умрете, то какой смысл подвергать себя мучениям? Имя, мистер Спитц!

– Я агент ФБР. Приехал в Бодрум, чтобы…

– А что вы скажете о письме от заместителя директора ЦРУ, которое мы обнаружили в вашей электронной почте? – раздраженно выкрикнул он, вплотную приблизив ко мне лицо.

Я привлек на помощь все свои актерские способности, чтобы изобразить, насколько ошеломлен этим вопросом. Сарацин заметил это и улыбнулся:

– А теперь – имя предателя?

– Я агент ФБР…

Разгневавшись, он дал знак Николаидису. Грек обернул вокруг моего лица полотенце, впихнув его в рот, закрыв глаза и нос. Николаидис туго привязал концы этой тряпки к доске. Я оказался в темноте, воздуха не хватало, голова была так плотно прижата к доске, что я не мог даже пошевелиться. Я чувствовал, как они подняли меня, и, хотя находился в своем закрытом мирке темноты и ужаса, знал, что доска висит над водой.

По моим подсчетам, оставалось двадцать девять секунд – именно столько времени сумел вытерпеть наркокурьер. Несмотря на беспомощность и всю жизнь терзавшие меня сомнения в собственном мужестве, надо было продержаться хотя бы не меньше, чем он.

Наемники стали опускать меня, и я втянул в легкие воздух. Полотенце воняло по`том и машинным маслом. Последнее, что я услышал, – слова Сарацина:

– Да вы дрожите, мистер Спитц.

И вода поглотила меня.