Стопроцентная блондинка - Наталия Левитина

– Ну, я так не считаю. Вы отлично смотритесь за рулем этой машины.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. И потом… Гололед! Я же понимаю!

– Вы не перестаете меня удивлять. Вы снисходительны к чужим промахам.

– Постойте, а ведь это вы сейчас выходили из галереи?

(Валдаев как раз поравнялся с «Фонтенуа», когда Вероника опускала жалюзи. Он не видел лица женщины, но успел отлично рассмотреть ее ноги. Несмотря на мороз, хозяйка галереи щеголяла в юбке чуть выше колена и сапогах, изящно обтягивающих голени. Валдаев даже ощутил смутное томление. Вероятно, его восхитила идеальность форм. Природа талантливо поработала с телом Вероники – как Модильяни с портретами любовниц – четкие линии, безукоризненная гармоничность.)

– Да.

– Вы там работаете?

– Работаю.

– Кстати, давайте познакомимся. Александр Валдаев, – представился Саша. – Так, минутку, у меня есть карточка.

– Вероника Шум, – ответила Вероника. – И у меня тоже есть визитка.

Они обменялись картонными прямоугольниками, отражающими степень самовлюбленности владельцев. Визитка Валдаева сияла золотом и голографическими знаками в вечернем свете фонарей. Единственным украшением Вероникиной карточки являлось слово «Фонтенуа», нарисованное художником Атамановым – он сделал это очень талантливо.

– Ну надо же, какое совпадение, у нас одинаковые отчества! – буйно обрадовался Валдаев, так, словно выиграл в лотерею миллион долларов.

– Фантастика! Согласитесь, не так уж часто встречаешь человека с отчеством Владимирович! – с издевкой произнесла Вероника. – Президент да мы с вами.

Валдаев вертел в пальцах визитку новой знакомой.

– Что же вы, работаете на износ? Уже девятый час! Начальство эксплуатирует?

– А я и есть начальство. Это моя галерея, – не без гордости ответила Вероника. – Поэтому мой рабочий день не ограничен.

– Ого! И что, это прибыльно?

– На жизнь хватает.

– У меня тоже фирма, – отрекомендовался Валдаев. – Называется «Поможем!». С восклицательным знаком.

– Да-да, я прочитала. «Поможем!»… Ясно. Мелкий бытовой ремонт? Повесить люстру, починить кран…

– Точно, – усмехнулся Валдаев.

– Понятно. – Вероника улыбалась – учтиво и выжидательно. Она разговаривала с Александром обычным тоном, используемым на светских раутах – когда нужно быть очаровательной и нейтральной. – И? Так что мы решим?

– Давайте пообедаем вместе. Завтра. В ресторане «Герр Тайлер». Согласны?

– Я о другом! – засмеялась Вероника. – Какой вы стремительный! Но что мы будем делать с вашей «короллой»?

– Забудьте! У хозяйки картинной галереи наверняка хватает забот. Так как насчет обеда?

Вероника задумалась. Александр вызывал симпатию. Обаятельный, с горящим взглядом любителя женщин. Крепкая шея обтянута водолазкой, под распахнутой дубленкой видны широкая грудь и абсолютно плоский живот. «Неплохо, – подумала Вероника. – Сколько ему? Слегка за тридцать? В этом возрасте многие мужчины представляют собой заплывшую жиром емкость для пива. А он недурно сохранился…»

– Я согласна.

– Я заеду в двенадцать! – с гасконской пылкостью воскликнул Валдаев.

– Нет, встретимся прямо в ресторане, – сказала Вероника. – О’кей? Отлично. Тогда до завтра! Рада была познакомиться.

И, продолжая улыбаться, Вероника села в автомобиль и захлопнула дверь.

Валдаев постучал в окно.

– Ну, что еще? – раздраженно прошептала Вероника. Улыбка успела слететь с ее лица. Пришлось надевать вновь. Она нажала кнопку, опуская стекло. – Да, Саша?

– Почему ваша галерея называется «Фонтенуа»?

– Хмм… – замялась Вероника. – Просто красивое сочетание звуков.

– Вы серьезно?

– А что?

– Фонтенуа – бельгийское селение, рядом с которым французские войска маршала Морица Саксонского разбили англичан. Восемнадцатый век, если не ошибаюсь, англо-французская война.

– Вы меня убили! – изумилась Вероника. – Я была уверена, что сама изобрела название для моей галереи. А у этого слова, выясняется, целый шлейф милитаристских ассоциаций… Армия… Французы, англичане… Мориц…

«…Довольно мил, – размышляла Вероника. Она подъехала к косметическому салону с получасовым опозданием. – Игрив, как трехмесячный щенок. Прекрасная фигура, ямочки на щеках. Образован, начитан – даже знает про Фонтенуа. Но что с того? Он не тот…»

И через несколько минут, размякнув под руками массажистки, Вероника совершенно забыла и о ДТП, так счастливо для нее завершившемся, и об Александре Валдаеве.

Настя решилась на отчаянный шаг. Она взяла футляр с жемчужным колье и отправилась к дельцу, практикующему, по агентурным данным, скупку ювелирных изделий у лиц, попавших в бедственное положение.

Именно в таком положении и находилась сейчас Настя. Отсутствие денег сначала ее раздражало. А теперь и вовсе доводило до истерики. Решив расстаться с любимым украшением, она надеялась обеспечить себя средствами по крайней мере на полгода. Решение далось не просто. С драгоценным колье были связаны воспоминания. Но что поделаешь…

– Я такое не беру, – огорошил Анастасию мужчина, едва взглянув на украшение.

Настя, страшно нервничая, стояла посреди комнаты, хаотично забитой антикварной мебелью – инкрустированные горки, диваны и кресла в стиле модерн, ампирные столики.

– Что? – растерялась она. – Простите?

– Искусная имитация. Подделка.

– Вы шутите?

Скупщик пренебрежительно пожал плечами и сунул бархатный футляр в руки посетительницы.

– Это настоящий жемчуг! И камни! – воскликнула Настя. – Вы только посмотрите!

– Я и смотрю. Милочка, кого вы пытаетесь провести? Я понимаю, вы попали в затруднительное положение. И все-таки – не подсовывайте мне бижутерию. Я профессионал. Достаточно одного взгляда на ваши побрякушки. Забирайте и уходите!

Выдворенная с позором из антикварного царства, Настя долго стояла на улице, не в силах прийти в себя. Снег засыпал ее, снежинки дрожали на ресницах, лезли в рот.

У меня есть для тебя небольшой подарок.

Открой.

Ну как?

Драгоценность, подаренная Платоновым в честь их совместного юбилея, была фальшивкой. И он конечно же об этом знал! Вряд ли ему, оборотистому и расчетливому, сумели бы впарить подделку. Он приобрел ее сознательно, пожалев денег на оригинал.

О боже, какая прелесть!

Какой роскошный жемчуг!

А этот камень… Как загадочно он мерцает.

Ты истратил на это целое состояние.