Врачебная тайна - Галина Львовна Романова

– Так вот он вам заплатил за визит ко мне? – Светлана тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, Зайцев явно как-то не так на нее действовал.

– Кто?

– Дядя Коля!

– Нет.

– А кто тогда? Вы же за деньги все делаете, так?

Света смущенно умолкла, поняв по его побелевшим губам, что ляпнула что-то не то.

– Не все и не всегда за деньги, – обронил он недовольным тоном, который все равно ему шел.

Потом смерил Свету оценивающим взглядом, впервые за все время оценивал, между прочим. И спросил:

– А вы всегда без нижнего белья ходите?

– Что?! – Ее лицо чуть не разорвало от опалившего румянца. И тут же она взбесилась: – А вам-то что?! Не нравится, не смотрите!

– Нравится. Не смотреть невозможно. Это отвлекает. А я по делу.

Он снова неподражаемо улыбнулся, встал, стряхнув пса в кресло, и, шагнув к ней, присел перед Светой на корточках. У нее тут же застучало и закружилось в голове от его близости. Если он сейчас ее коснется, подумала она, обморок обеспечен.

Серые глаза смотрели на нее без улыбки и сочувствия, они ее осматривали, ощупывали, изучали. Это был взгляд хирурга, но не мужчины.

– Вы непотребно красивы, Света, – вдруг произнес Зайцев со странным вздохом, могущим означать как сожаление, так и восхищение. – Так нельзя… Нельзя быть красивой такой. Это беда!

– Для кого? – она хихикнула глупо по-детски, прикрыв рот ладошкой.

Дура чертова. Обрадовалась!

– Для мужчин, вас окружающих. Сосед уже пострадал, как я понял? – Зайцев приподнялся, схватился за собачку «молнии» на дубленке и потянул вниз. – Давно он в вас влюблен?

– Гарик?! – вытаращилась Светка. – Да он… Он просто озабоченный идиот!

– А мне показалось, он влюблен в вас.

Дубленка полетела на собаку, та взвизгнула, но через минуту выбралась наружу и, уложив мордочку на хозяйский рукав, снова приоткрыла пасть в странном оскале, напоминающем улыбку. Зайцев остался в тонком джемпере, весьма рельефно подчеркивающем его развитую мускулатуру. Брюха точно не было, порадовалась вдруг Светлана, хотя, казалось бы, это совершенно ее не касалось. Но взгляд-то, как ненормальная взбесившаяся гусеница по капустному листу, ползал по его подтянутой фигуре вверх-вниз и обратно.

Джемпер на Зайцеве в мелкую серо-синюю полоску был укороченным и до ремня не доставал. И ей тут же бросился в глаза его пупок с аккуратной дорожкой из темных волос, убегающей под ремень.

Чертовщина какая-то! Может, дядя Коля нарочно прислал ей этого красавца, чтобы она перестала изводить себя мыслями о мести и занялась, чем следует? Но Зайцев – это точно было не то, чем следовало ей заниматься. Он для нее был опасен.

– Мне показалось, он влюблен в вас, Света? – повторил свой вопрос Зайцев, тронув губы удовлетворенной ухмылкой.

– Он просто хочет секса, – вспыхнула Света, поняв, что он заметил, как жадно она его рассматривает.

– Желание иметь с вами близость не мешает ему быть в вас влюбленным, – нравоучительно произнес Зайцев и тут же сделался противным самому себе.

Только слепому не захотелось бы Светлану. Она была невероятно хороша! И ко всей своей хорошести она была еще очень свежа. И… молода. Молода для него, старого козла. Так что ему требовалось немедленно остыть и заняться делом, а не таращиться ей в разлет между пуговицами, натянувшимися на груди.

– Ваша сестра была так же красива? – вдруг спросил Зайцев.

– Что? – Света вздрогнула, она в последнее время всегда вздрагивала, когда упоминалась ее сестра. – Зойка? Красива? Д-да, она была невероятной! Очень красивой и уж точно не позволила бы себе ходить так.

Она выгнула руки в клетчатых рукавах. Вздохнула.

– Она была леди до кончиков пальцев. Меня все поучала и… не успела выучить.

– Леди? До кончиков пальцев? – уточнил Зайцев и снова присел перед Светой, протянул руку и вытер слезу, скатившуюся по ее щеке до подбородка. – А чего же так некрасиво ушла из жизни? Неаристократично как-то?

– Я не знаю! – Света отшатнулась, ужаснувшись не столько его словам, сколько прикосновениям, оставляющим горячий след на коже. – А как надо было?! Вниз головой из окна?

– И это не годится, – помотал головой Зайцев. – Она ведь заботилась о своей внешности?

– Да, очень. Правда, в последнее время… Она сломалась, понимаете? Начала выпивать и…

– Но в момент самоубийства все равно нарядилась, причесалась. И спиртного в ее крови не было обнаружено. Почему так страшно? Почему петля? Не снотворное, к примеру? Не вскрытые вены? Это не так корежит лицо после смерти. Почему?! Света? Мне важно знать ваше мнение.

Зайцев положил обе руки ей на колени, хотя с большим удовольствием прижался бы к ним лицом.

– Снотворное? Бритва? – эхом отозвалась Света и, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, погладила Зайцева по макушке. У него оказались удивительно мягкие волосы, нежные, как шелк. – Зойка никогда бы не вскрыла вены из боязни крови. Она катастрофически боялась одного ее вида! Ее мутило, выворачивало даже в женские дни. Вы понимаете?

– Да, – кивнул он осторожно, чтобы не стряхнуть ее ладонь со своей макушки, было так приятно. – А таблетки? Почему просто не выпить таблетки и не уснуть? Это не так страшно, как петля и…

– Это прозвучит глупо, но от таблеток у Зойки всегда смертельно болел желудок. Когда простужалась, всегда лечилась народными средствами. Да у нее и таблеток-то не было в доме никаких. Одни витамины, и те она по большей части не принимала, предпочитая фрукты.

– И снотворного в ее доме не было? – уточнил Зайцев, с сожалением поднимаясь на ноги, он их отсидел, и в щиколотках начало неприятно покалывать.

– Я не видела.

– А могла она его без вас купить?

– Могла, конечно. А когда? – Света задумалась, наблюдая за Зайцевым.

Вот он обошел ее комнату, заглянул в спальню с разбросанной постелью. Не успела убрать, Гарик приперся слишком рано. Потом вернулся, медленно прошел вдоль стен, остановился у низкого стола, на котором они с Гариком – о, балбесы – забыли план с маршрутами Босова и Стукалова. Хорошо не додумались фамилии полностью написать, обозначив объекты одними заглавными буквами их имен. Но при желании можно было бы догадаться. Зайцев вон как внимательно всматривается в пунктирные линии.

Но нет, отвернулся со вздохом. Не заинтересовало его, стало быть. Подошел к креслу, где сонно сопел его щенок, потрепал того по загривку. Щенок чуть приоткрыл глаза и снова закрыл.

– Зойка за месяц до смерти еще плутала по городу, все мечтала простудиться и умереть.

– Мысли о смерти ее все же посещали?

– Бывало… – не стала спорить Света. – Но последние пару недель она из дома почти не выходила. Таблетки купить не могла точно. А я в шкафах сама лично разбиралась, не было их там. Так что никакой другой возможности, кроме петли, у нее не было. Простите…