Книга тайн - Том Харпер

Ник рассказал все, что знал, начиная со времени их переезда в эту квартиру. Потом сообщил о послании от Джиллиан, о паническом звонке от Брета, о его, Ника, решении проверить по веб-камере, что происходит в квартире, и об увиденном там. Сердцебиение у него усилилось, когда он рассказывал про преследование на лестнице, о жутких минутах на крыше, когда он уже прощался с жизнью.

Ройс слушал все это, сложившись в своем кресле, как летучая мышь. В отличие от предыдущего вечера никто рассказа Ника не прерывал. Но Ника это молчание беспокоило больше, чем вчерашняя суета. В комнату не проникало посторонних шумов, он слышал только собственный голос и жужжание видеокамеры.

Он закончил и поднял взгляд на Ройса, который, казалось, разглядывал какое-то пятнышко на углу стола.

— Ну и история.

Это что еще значит?

— Как бы вы сказали, вы с убитым были близки?

— Мы с ним… были… очень разными. Но мы ладили.

— Лаборатория посмотрела компьютер, который мы изъяли из вашей квартиры. Ничего особо не смогли найти, потому что половина вашего жесткого диска явно зашифрована.

— Я же вам сказал — я работаю по контракту с ФБР.

— А вот компьютер вашего друга, — продолжил Ройс, — тот воистину открыл нам глаза. Вас удивит, если я скажу, что у него там, на компьютере, много непристойных изображений — очень много.

Ник чувствовал себя слишком усталым, чтобы притворяться.

— Брет любил смотреть порнуху. Он не первый, кто этим занимался, и в этом нет ничего противозаконного.

— Он вам показывал свои сокровища?

С Ройсом трудно было иметь дело. То он становился надменным — самодовольный идиот с полицейским значком, то корчил из себя прямо отца родного.

— У меня была подружка.

На Ройса это не произвело впечатления.

— Вы видели, что он смотрит?

— Старался не обращать внимания.

Ройс подался ближе к Нику.

— А почему? Такая там была дрянь?

— Нет. Просто…

— Брет когда-нибудь говорил об этом?

Да он рта не закрывал.

— Иногда.

— Вы никогда не слышали, чтобы он говорил о несовершеннолетних девочках?

Этот вопрос застал Ника врасплох. Он приложил все усилия, чтобы потрясение отразилось на его лице, а мысли его тем временем метались. Простых черных или белых ответов на вопросы, касающиеся Брета, не было, только с грязноватыми оттенками серого. Но даже у него были рамки, за которые он не выходил.

— Брет никогда бы не стал делать ничего противозаконного.

— Вы сами признали, что он баловался наркотиками. Если бы он был жив, мы могли бы привлечь его за хранение с намерением продажи — столько травки было найдено в вашей квартире.

— Что вы…

Ройс отъехал назад вместе со своим креслом, чуть не сбив при этом камеру. Он, широко раздвинув руки, оперся о стол. Полы его пиджака разошлись сзади, как крылья.

— Смерть Брета не была несчастным случаем. Кто-то привязал его к этому стулу и убил, потому что его хотели убить. На данном этапе расследования нам и не нужно что-то искать — этого вполне достаточно для определения мотива.

Ник ничего не сказал. Ройс пытался прищучить его, запугать, заставить признаться.

— Я думаю, вы не правы, — проговорил он наконец. — Я вам сказал, что случилось. Убийца, вероятно, проник в квартиру и связал Брета. Потом они заставили его позвонить мне и вызвать меня домой. А убил он Брета, только когда понял, что я видел его по веб-камере.

— И часто вы этим занимались? Часто шпионили за Бретом?

Это было похоже на разговор с десятилетним ребенком. Они слышали, что ты говоришь, но вкладывали в это совершенно противоположный смысл.

— Я никогда не шпионил за Бретом. Он просил позвонить ему, и я связался с ним через «Базз».

— Что-что? — В голосе Ройса послышалась недоуменная нотка, хотя, судя по его выражению, он точно знал, что собирается сказать Ник.

— «Базз» — это такая компьютерная программа. Голосовая и видеосвязь по Интернету.

— Замечательно. — Ройс снова переменил тему разговора. — Нам бы хотелось получить доступ к содержимому вашего компьютера.

— Я не могу это сделать. Мой контракт с ФБР…

— Забудьте об этом. Мы можем получить разрешение, но будет лучше, если вы станете сотрудничать.

Ник уставился на него.

— Будет лучше для кого? Я пришел сюда ответить на ваши вопросы. Я что — арестован?

— Нет. — Ройс встал. — Вы просто даете объяснения. Все в порядке. — Он бросил взгляд на видеокамеру.

«Неужели я допустил оплошность?» — подумал Ник, начиная жалеть, что не взял с собой адвоката.

— Вы посмотрите на это дело с моей колокольни, — сказал Ройс, переходя на более спокойный тон. — У нас есть пистолет, из которого убили Брета, и на нем повсюду ваши отпечатки. Мы все еще ждем результатов анализа из лаборатории — есть ли следы пороха на ваших руках.

Следы пороха? Неужели они думают, что это он стрелял? Мог ли порох попасть ему на руки, когда он трогал пистолет?

— У нас есть свидетельство того, что вы находились на месте преступления…

— Конечно, я находился на месте преступления. — Ник чуть ли не кричал. — Да я живу там, черт побери!

— И вы рассказываете мне эту невероятную — если уж говорить откровенно — историю о каком-то человеке в маске, который гнался за вами по крыше с пистолетом, а потом передумал и исчез в ночи. Оставив вам пистолет. — Ройс ухватился руками за спинку кресла и подался вперед. — Я хочу вам верить, Ник. Правда хочу. Но вы не помогаете мне в этом.

Мысли Ника метались, он старался вспомнить что-нибудь такое, что сняло бы с него подозрения.

— Макс.

— Что?

— Макс. Мальчишка из соседней квартиры. Он разговаривал со мной, когда Брета застрелили. Он вам скажет, что я не имею к этому никакого отношения.

Впервые за это утро на лице Ройса появилось неуверенное выражение. Он попросил Ника подождать и вышел из комнаты. Вернувшись, он уселся в кресло.

— Мы еще не разговаривали с мальчиком. Мать говорит, что он в шоке, и не разрешает нам увидеть его.

Это было похоже на правду. Мать Макса была настоящий пятибалльный шторм, она почти никогда не видела сына, но компенсировала это тем, что с неистовством оберегала его от всяких случайностей. Если бы он поскользнулся на шнурках, то она, вероятно, подала бы в суд на изготовителя кроссовок.

— А парнишка видел убийцу?

— Не знаю. Все произошло так быстро. — Ник откашлялся. Во рту у него была Сахара. — А теперь я бы хотел уйти. Можно?