Улей - Грегг Олсен

И что будет — наступит конец света?

Самолеты попадают с небес?

Кто мог бы это предсказать?

Похоже, никто.

И вот календари зафиксировали смену тысячелетий, а ничего страшного не произошло. «Проблема 2000 года» оказалась сущей ерундой.

Но не для Дженнеров — Дэна и Линды. Приближение ожидаемой катастрофы послужило толчком к скорейшему осуществлению мечты всей их жизни — объездить все национальные парки США.

— Никаких памятников, только парки, — довела она до сведения каждого из их взрослых детей перед тем, как осенью 1999 года, собрав в дорогу вещи, они пустились в грандиозное путешествие тысячелетия. Дети в ответ скептически хмыкали.

— Только парки, — каждый раз поддакивал ей Дэн, сидя в зелёном кожаном кресле, что стояло у противоположной стены комнаты. — Всё не охватишь, нужно ведь чем-то ограничиться.

— Конечно, может статься, что граница окажется не такой уж прямой, — говорила Линда, кладя конец их шутливому диалогу. — Там видно будет.

Национальный парк Олимпик значился последним в списке достопримечательностей штата Вашингтон, которые они наметили посетить, и, конечно, он быстро вошел в десятку и даже в пятерку самых красивых мест в их рейтинге лучших заповедных уголков страны. Дэн, работавший школьным администратором до выхода на пенсию, и Линда, в прошлом начальник службы программного обеспечения, готовясь к путешествию, сняли с банковских счетов все сбережения до единого цента. Линда боролась с раком груди. Болезнь перестала прогрессировать, но при всём своем оптимизме она не питала иллюзий насчет того, что её ждет. Обстоятельства складывались не в пользу Линды: обе её сестры, тетя и бабушка умерли от рака молочной железы. Она жила уже дольше, чем любая из них. Сейчас ей было шестьдесят девять лет, и она хотела бы всласть полюбоваться красотами природы до того, как мир закроют от неё.

Не «проблема-2000».

Рак.

Они уже побывали в парках Маунт-Рейнир («Альпийские луга в цвету!») и Северные Каскады («Лоси… Целое стадо, голов сто!») и наконец добрались до полуострова Олимпик и исторической гостиницы близ изумительно красивого скалистого берега Руби-Бич. Погода на вашингтонском побережье предсказуемо непредсказуемая. То дождь хлынет, а в следующую минуту прорывается солнце и светит два дня или тут же скрывается, словно по мановению крыла чайки. Удобно устроившись в уютном холле гостиницы, они сидели у пылающего камина и потягивали кофе, сдобренное ликером «Калуа».

— И капельку сливок, — попросила Линда официанта.

— Лейте, лейте, не жалейте, — сказал Дэн, закатывая вверх глаза. — Она не боится поправиться.

Линда не возражала. Мужу доставляло огромное удовольствие делать ей приятное — то, чего он был лишен на протяжении, как она выражалась, «раковых лет», которые отняли у них баснословно много времени прежде, чем они задумали совершить своё великое путешествие по национальным паркам.

В ту ночь дождь лил как из ведра, нескончаемо барабанил по крыше так, будто её обстреливали из пушки.

По телефону «Блэкберри» — эту дурацкую игрушку старший сын ей подарил перед их отъездом — Линда отправила детям сообщение:

Мы в дождевом лесу, так что, полагаю, ливень, обрушившийся на нас минувшей ночью, когда мы отдыхали в гостинице, вполне закономерное явление. Признаюсь, мне даже стало страшно. Парковку дождь превратил в реку. Завтра — на Аляску. А там, глядишь, снежная буря. Жизнь бесценна. Жить хорошо.

На следующее утро Дженнеры, подзаправившись кофе с миндальными круассанами, поехали в Сиэтл, а оттуда — в Беллингем, где им предстояло сесть на паром, который доставит их на Аляску. Чтобы убить пару дней до отъезда, они осмотрели город и затем отправились дальше на север — на остров Ламми.

В шерстяных свитерах и непромокаемых куртках, они шли к побережью. Даже это было для них приключением. Буря, разразившаяся минувшей ночью, размыла тропу. Им встретилось поваленное дерево с вывернутыми корнями, которые напоминали лежащий на боку зонт. Однако погода стояла теплая, спокойная.

Дэн снял куртку. Сейчас она ему была ни к чему. Линда оставалась в куртке: ветер хоть был и не колючий, пробирал до костей, а ей мерзнуть никак было нельзя. По извилистому туннелю, образуемому кустарниками и низкими деревьями в мокром подлеске, они вышли к морю Селиш. Облака расступились, открывая безупречно голубое небо. Из пенящихся волн вздымались скалы, похожие на руины внезапно материализовавшегося затерянного города.

— Даже если мне удастся дожить до ста лет, — промолвила Линда, — такой фантастической красоты, наверно, я никогда больше не увижу.

Дэн обнял жену одной рукой. Её тщедушность ощущалась даже сквозь слои теплой одежды. Дородностью Линда никогда не отличалась, но теперь вообще была худа, как палка.

— Говорят, Денали тоже удивительное место, — отозвался он, имея в виду их следующий пункт назначения.

Она прижалась к мужу, поцеловала его.

— Скорей бы уж попасть туда.

И действительно, нельзя было терять драгоценное время.

Они пошли вдоль берега. На мили окрест их окружала ошеломляющая пустота. Словно они остались вдвоем на всей земле, и ими владело только одно чувство — любовь друг к другу. А еще — ощущение покоя, которое приходит с пониманием, что это конец любовной истории.

— Смотри, японский стеклянный поплавок. — Дэн показал на белый шар у кромки воды дальше по берегу.

— Вот это повезло! — С той самой минуты, как она прибыла на вашингтонское побережье, её не отпускали два желания. Ей хотелось отведать отменного жареного морского черенка. И минувшим вечером за ужином она ими полакомилась. Морские черенки оказались мясистыми и нежными. Она получила истинное наслаждение.

— На вкус они как океан, — сказала тогда Линда.

— Значит, океан на вкус как соус тартар, — с улыбкой в тон ей ответил Дэн.

А теперь еще и стеклянный поплавок. Такая находка — мечта всякого, кто любить искать на берегу вынесенные морем сокровища.

Японский стеклянный рыболовецкий поплавок.

Они направились к нему, оставляя за собой на мокром песке сложную цепочку своих следов.

— Надо же, даже сетка сохранилась, — обрадовалась Линда. Она обогнала мужа, устремляясь к шару. Этот поплавок ей хотелось заполучить больше всего на свете.

— Нет, — сказал Дэн, рукой пытаясь остановить ее. — Это не сетка, Линда. — Его голубые глаза сощурились, всматриваясь в находку. — Это волосы.

Она повернулась к нему, встретила его взгляд. Такого выражения на лице жены он никогда не видел. Даже когда у неё диагностировали рак. Даже когда она почувствовала первую боль при выкидыше в раннюю пору их супружества.

Её черты искажала гримаса ужаса.

Линда зарылась лицом в плечо мужа.