Улей - Грегг Олсен

В тот день, когда женщина, которая голосом и немного внешностью была похожа на его жену, появилась у них, он сказал себе, что всё, с него хватит, он умывает руки. Не позволял себе даже мысленно произнести «надо дать ей время», потому как это подразумевало бы, что он её контролирует. А у него и в мыслях этого не было. Он не желал диктовать ей каждый её шаг.

Просто хотел, чтобы она вернулась в семью.

Вдвоем с Кристианом они сходили в китайский ресторан, принесли домой готовые блюда. Калиста отказалась есть.

— Ты ведь любишь жареный рис, — заметил Рид.

— Раньше любила, — сказала она и чуть улыбнулась, чтобы сгладить резкость своих слов. — Я не мучаю свой организм тем, что приготовлено неизвестно где.

— Это приготовили в «Мин-Гарден», — сообщил Рид. — Причем вкусно. Правда, мальчики?

— Да, мама. Очень вкусно, — подтвердил Кристиан.

— За меня не волнуйтесь. Я взяла с собой «Батончики Марни». — Калиста вытащила из сумочки завернутый в фольгу батончик.

— Это же глупо, Калиста. Тебе нужно нормально питаться.

Не то он ляпнул.

— На тот случай, если ты не в курсе, это сделано из солнца и моря, — сказала Калиста. — И нет ничего глупого в том, что она делает для нас.

— Марни диктует тебе, чем ты должна питаться?

— Ты извращаешь факты, Рид. Это как раз ты мне диктуешь, напоминая обо всем том, от чего я бежала, когда уехала сюда.

— Давай не будем, а? — попросил Рид, глянув на сыновей. Те перестали есть, ожидая, что сейчас станут свидетелями очередной родительской ссоры.

Как в прежние времена.

— Прекрасно. Просто, к твоему сведению, когда я говорю, что нет ничего глупого в том, что она делает для нас, я имею в виду не Марни, а Бога. Бог — женщина. Создатель всего, что есть я, и всего вокруг меня.

Калиста посмотрела на сыновей.

— Мальчики, вы доказательство Её божественной природы.

— Что? — спросил Кристиан.

Рид положил руку на плечо сына.

— Да ничего.

Калиста доела свой батончик и удалилась в комнату сыновей, где матрасы лежали на полу и всюду стояли коробки. Рид смотрел, как за ней закрывается дверь. Мальчики, поужинав, обратили на отца вопросительные взгляды. Он кивнул на дверь, за которой скрылась Калиста, словно говоря: да, конечно, идите за ней. Изображал уверенность, которой не чувствовал. Как знать, что могла выкинуть эта чужая женщина, похожая на их мать?

Она впустила детей, и дверь снова закрылась.

Через полчаса Калиста вышла.

— Я скучаю по ним.

— Им тебя не хватает.

— И по тебе скучаю, — добавила Калиста, целуя его. Одновременно нежно и страстно. Рид ответил на её поцелуй. Минутой позже они уже закрылись в другой комнате и повалились на матрас. Рид со слезами на глазах предавался с ней любви. Он сомневался, что на свете найдется другая женщина, которая могла бы сравниться с Калистой. Она вертела им как хотела: отшвыривала, словно мусор, а потом манила пальчиком, и он снова был у её ног.

Так продолжалось с месяц. Она приходила, играла с сыновьями, занималась сексом с Ридом и уходила.

Когда пришла последний раз в их съемный дом, была совсем другая. Более холодная, особенно по отношению к Риду. Он ждал, что они уединятся в спальне после того, как дети заснут, а она, взяв сумку и пиджак, собралась уходить.

— Я рада, что вы приехали в Вашингтон. Долго намерены здесь пробыть?

Рид не знал, как реагировать. Должно быть, это отразилось на его лице.

— Ой нет, — сказала она. — Ты не так меня понял.

— Что значит «не так понял»?

— Прости, Рид. Я думала…

— Что ты думала?

— Я думала, ты знаешь, что это просто визит. На несколько недель. Никак не ожидала, что ты перевезешь все наши пожитки.

На самом деле, он выбросил почти всю её одежду и сжег фотографии, когда она покинула Калифорнию и уехала на северо-западное побережье. Но да, все остальное он привез.

— Ты же попросила продать дом. И приехать сюда.

— Совершенно верно. Мне нужны деньги. Моя доля от продажи дома. Я думала, ты сам догадаешься. По законам Калифорнии всё имущество супругов считается совместно нажитым. Наш брак себя исчерпал. Я уже связалась с адвокатом.

Его очки стали запотевать, хотя в теле ни один мускул не дрогнул.

— С адвокатом? — переспросил Рид, ошеломленно глядя на жену. — Деньги? Ты все это затеяла из-за денег?

— Конечно, — ответила она, шагнув к выходу. — Зачем же еще?

— Из-за детей, например?

Калиста опустила глаза.

— Они счастливы. Видно, что о них хорошо заботятся. Рид, я знала, что ты справишься. — Тон у нее был снисходительный.

Рид снял очки, вытер стекла о рубашку. Надеялась ли она, что он закричит, отчитает её, напомнит, что их сыновей родила она и они принадлежат ей? Но он не стал устраивать скандал. Он не знал этой женщины. Это была не Калиста.

— Мне понадобится твой банковский счет, — произнес Рид.

— У меня его нет.

— Заведи. Я перечислю деньги.

Она смерила его холодным взглядом.

— Мне нужны наличные. Живые деньги.

Она открыла дверь на улицу. В соседнем дворе залаяла собака. Мальчики спали в своей комнате. Казалось бы, все как обычно, — по крайней мере, внешне. Разумеется, это было обманчивое впечатление. Он потерял жену. Жизнь его была разрушена.

— Я рада, что вы приехали, — сказала Калиста. — Искренне рада.

С этими словами она закрыла за собой дверь и снова исчезла.

* * *

16 сентября 2019 г., понедельник

Линдси поставила на стол чашку с кофе и протяжно выдохнула.

— И что вы обо всем этом думали?

— Я понял, что она для нас потеряна. Четко это осознал, как и то, что увела её из семьи Марни Спеллман. Теперь я понимаю, что моя жена была искательницей. Только до того вечера я не знал, что она ищет.

— И что же она искала? Чего хотела?

— Свой путь. Жизнь, не обременённую мною и сыновьями. И нашла себя на острове Ламми. Нашла дом, который ей нравился. Просто в нем не оказалось места для нас. Если б не моя гордыня, я понял бы это раньше. Когда ко мне пришла Карен Рипкен.

— А это кто? — спросила Линдси, записав новое имя.

Не отвечая, Рид внезапно поднялся и удалился на кухню. Линдси услышала, как открывается дверца шкафа, затем — с хлопком крышечка склянки с таблетками, потом — шум полившейся воды.

— Пора принимать лекарства, — объяснил Рид, вернувшись в гостиную. Он пододвинул развалившуюся в кресле кошку и снова сел. — Я чувствовал себя полным идиотом, — добавил он, остановив взгляд на письмах.