Рассвет для тебя - Ольга Баскова

Прибывшие на место происшествия Киселев и Скворцов, недовольные тем, что сегодня они опять не придут домой вовремя, закоченевшими на ледяном ветру пальцами набирали номер Мамонтова. Первым дозвонился Павел. Кратко описав ситуацию, он добавил:

— Ждем только тебя и Михалыча. — И, обернувшись к приятелю, сказал: — Сейчас примчатся. Как думаешь, что с ней случилось?

Константин внимательно посмотрел на погибшую:

— Рана на голове приличная. Вон сколько крови вытекло. Сдается мне, что она летела с последнего этажа.

— Зачем это ей понадобилось, хотел бы я знать?

Скворцов пожал плечами:

— Может, и помог кто.

Киселев кивнул. Поглядев в широко раскрытые голубые глаза покойной, он произнес:

— И чего тебе, милая, дома не сиделось?

Скрежет тормозов возвестил о прибытии Мамонтова и Станислава Михайловича. Бросив беглый взгляд на труп, Игорь спросил:

— Личность установили?

— Нет, — ответил Павел. — Сумочки нигде не видно, а в карманах пальто пусто.

— Понятно.

Судмедэксперт склонился над телом.

— Не менее пяти этажей пролетела дамочка. Кстати, еще довольно свеженькая. С момента смерти от силы час прошел.

— Как же ее не обнаружили раньше?

— Здесь мало кто ходит, — пояснил Николай Иванович.

— А вы ее никогда не видели?

Старик надел очки и нагнулся:

— Нет, к сожалению.

Ему очень хотелось помочь.

— Осмотрите недострой, — скомандовал следователь оперативникам. — Может быть, хоть что-то найдем.

Кое-что действительно удалось отыскать. Среди множества следов на лестничных пролетах сыщики обнаружили довольно четкие отпечатки каблучков женских сапожек.

— Интересно, одна шла или вел кто? — бросил Павел.

— Трудно сказать, — Скворцов развел руками. — Сам видишь, как натоптано.

Друзья позвали Мамонтова и криминалиста. Все вместе определили: погибшая дошла до седьмого этажа, потопталась у пустого оконного проема и кинулась вниз. Больше сказать они ничего не смогли.

— Только бы не «глухарь», — тоскливо заметил Константин, наблюдая, как тело погружают в машину. — Еще недавно Красный нам жизни не давал — и на тебе.

— Собачья работа, — вздохнул Станислав Михайлович, косясь на Мамонтова. Тот не ответил.