Автора! - Наталья Андреева

— Так и талант был того же рода. Клишин изумительно описывал все гадкое, что отлично умел в людях замечать, — со вздохом сказал Ми-хин.

— Значит, в моем случае, я больше всего на свете боюсь, что жена мне изменит? — предположил Леонидов.

— Видимо, так. Вернее, вы ее наверняка очень любите, это ваша опора в жизни, что Клишину казалось нелепым и смешным.

— И я действительно тощий и красноглазый?

— Ну, во внешности у каждого есть недостатки. Люди в массе своей далеки от идеала, а те, которым повезло, большие деньги на этом зарабатывают. Вспомните свою работу в розыске. Как описывают свидетели других людей? Например, спрашиваешь: «Кто к нему приходил?» . Ответ: «Какая-то женщина в очках». Сразу представляешь возрастную грымзу, смотрящую целый день телевизор или читающую книжки под настольной лампой, а потом оказывается, что это ослепительно красивая девушка с отличной фигурой и белозубой улыбкой, но, действительно, в очках, хотя очки ей и идут. Вы худой, пусть даже тощий, и глаза у вас воспалены от постоянного недосыпания. Но можно ведь сказать и так: стройный. Человек, волосы у которого густые, черты лица правильные. Перечисли все это — возникает совсем другой образ. Вот из чего я делаю вывод, что Клишин мог просто описать все под тем углом зрения, под которым он привык воспринимать события и окружающих его людей.

— И кто же, по-вашему, его убил?

— А вот это вычислить необыкновенно сложно. Насолить Павел Андреевич успел всем своим знакомым и любимым женщинам. Если таковые у него были. Любовницам. Так будет вернее.

— Почему это он не мог влюбиться?

— С таким взглядом на людей? Я тут пробовал читать его книги…

— И?

— Ни черта не понял! — в сердцах сказал Ми-хин. — Это ж бред!

— Знаете, Игорь Павлович, у меня такое чувство, что вы пришли сюда посоветоваться. Так?

Михин вздохнул и как бы между прочим сказал:

— На дачу к Клишину в понедельник ночью какие-то хулиганы влезли.

— Что, все следы уничтожили? В которых вы хотели еще разок покопаться? — Алексей уткнулся в чашечку с кофе, чтобы Михин не поймал его взгляда.

— Да не в следах дело! Что следы! Вот и жена ваша говорит, что ничего не слышала, спала. А ведь сон у беременных женщин такой чуткий…

— Ну, исключения из любых правил есть.

— Я человек конкретный, Алексей Алексеевич, у меня нет склонностей к аналитике…

— Я не заметил. Вы прекрасно изложили писательскую концепцию Клишина.

— С чужих слов, Алексей Алексеевич, с чужих слов. Чтобы понять этого писателя и вообще всю их братию, надо самому писателем родиться, или хотя бы что-то в жизни прочитать. А я школьную программу еле-еле одолел и до сих пор не помню, кто старуху пришил топором: Рахметов или Раскольников. Чую, что «висяк» у меня будет. Да. Я понимаю, когда убивают из-за денег, или ножом в пьяной драке. Но когда убивают из идейных соображений…

— А почему вы решили, что здесь какие-то идеи?

— Да роман этот покоя не дает! Эта злосчастная «Смерть на даче»! Вы почитайте некоторые места и сразу поймете.

— Где ж почитаю? Дайте!

Леонидов через стол протянул Михину руку. Тот посмотрел грустно, глаза у него оказались сиреневыми и глубокими, как две чернильницы. Алексею тут же захотелось обмакнуть в них гусиное перо и написать что-то о чудных мгновениях. Ресницы у его визави были длинные и пушистые, как у девушки, а губы пухлые. Симпатичный парень Игорек Михин, если отбросить слово «опер». Все правильно: описать человека можно по-разному. Смотря какие прилагательные оставить, а какими пренебречь.

— Не имею права, — сказал Михин, уставившись в потолок. А потом вдруг выдал: — Ну залезли и залезли, ничего же не взяли! Ни ценных вещей, ни компьютер, ни одежду. Так, покуролесили немного, и что? Все равно наследник пока не объявился. Заявление о взломе никто не писал. А без заявления, какое ж дело? Вы почитайте, Алексей Алексеевич, а я еще зайду.

При этих словах Леонидов едва сдержался, чтобы не покраснеть: как раз сегодня дискета с творчеством Павла Клишина была при нем. Михин же вздохнул, залпом выпил остывший кофе и попрощался. Дверь не успела за ним закрыться, как в кабинет с вытаращенными глазами влетела Марина:

— Ты от нас уходишь?!

— С чего ты взяла?

— Разве он тебя не уговаривать приходил?! Чтобы снова в милицию?! Неужели Ирина Сергеевна отпустит?!

— Тише ты. Все гораздо проще. Моего соседа по даче убили, я только свидетель, а никак не рулевой.

— Да? А зачем же он тогда еще раз придет?

— Марина, я сколько раз говорил, чтобы ты дверь плотнее закрывала?

— Я только конец разговора слышала. Ваши коммерческие тайны меня мало интересуют, все равно через мои руки проходит вся документация. Но тут такое!

— Ты только молчи. И Серебряковой не говори. Этой фирме уголовных преступлений на весь оставшийся век хватит.

— А Саша знает?

— Да, ей не повезло. Ладно, Марина, кто там по мою душу? Соединяй. — Он с откровенной тоской посмотрел на телефон.