Стикс - 2 - Наталья Андреева

— Фамилию я не помню. Мне дела до этого нет.

— Значит… Уф!

— У тебя все?

— В общем… да.

— Я наслышан, Леша, о твоих талантах, — сказал Ахатов, поднимаясь.

— Талантах? Каких талантах? — пробормотал он.

— Говорят, у тебя в голове калькулятор. Считать ты умеешь хорошо. Одно дело разбавлять водой этиловый спирт, а другое — технический. И третье — спиртосодержащие жидкости. Это я к примеру. Арифметическая задачка. Но иногда это вредно. Иногда надо считать неправильно. Понятно, что двести процентов прибыли лучше, чем двадцать. А разница куда уходит?

— Но ведь… Взятки…

— Я об этом не слышал. А ты ничего не говорил. Ты бы подумал о применении своих талантов, ну, скажем, в другой отрасли.

— Я не понял… Мне что, сдать дела?

— Кому? И какие такие дела?

— Тогда я не понял.

— Это твои проблемы. — И Ахатов потянулся к телефону, лежащему на столе, давая понять, что аудиенция окончена.

— Так я пошел?

— Иди.

«Надо все уничтожить. Всю левую продукцию. Закрыть склады. Сидорчук повесился. Это хорошо. Кто-то его заставил. А может, и не сам. Помогли. Кто-то там поработал. Знать бы, кто этот человек? Кому я обязан тем, что остался на свободе? Пока остался. Сколько у меня времени?»

Он машинально посмотрел на часы. И тут же принялся рассчитывать дорогу. Правильно говорят: у него в голове калькулятор. Успеет.

… Она вышла из дверей салона и огляделась. Как он сказал? «Тебе не придется ждать?» Выходит, обманул. В этот момент показался джип Ладошкина. Резко затормозил перед ней, дверца открылась:

— Садись.

Едва опустилась на переднее сиденье, он пожаловался:

— Три часа проторчал в пробках. В лабораторию так и не попал.

— Это где ж такие пробки? — усмехнулась она.

— Да повсюду! Стоит Москва! Так что в лабораторию поедем вместе. Сейчас.

«Где он был? Встреча? С кем?» — Ольга сообразила, что Лешка, не отрываясь, смотрит на ее сумочку. Они стояли на светофоре, в небольшой пробке. Он перевел взгляд на ее волосы и пожал плечами:

— Я что-то не понял… Ты провела там три часа!

— И что?

— Я не вижу никаких изменений. Твои волосы…

— Это и есть великое искусство, которым владеет Маруся.

— Взять пятьсот баксов за то, чтобы три часа ни фига не делать? Ловко! Чтоб я так жил!

— Разве ты не находишь, что я похорошела?

— Солнышко, ты всегда неотразима.

— Но мне надо купить пластырь, елочка. Я ногу натерла.

— Когда?

— Вчера, пока бродила по этой грязной Горетовке. А теперь у меня болит нога. Сумку не буду брать. Притормози у аптеки. Я заскочу на минутку.

Он тут же забыл о ее волосах. Ольга взяла кошелек и скрылась в аптеке. Пусть проверит содержимое ее сумочки. Да Бога ради! А то весь день будет нервничать и злиться. И другим портить настроение.

Купила пластырь, задержалась, рассматривая витрину. Надо дать ему время. Пусть убедится, что у нее ничего нет. Когда вернулась, он заметно повеселел.

— Ну что, солнышко, в лабораторию?

— Ну, раз надо…

— Надо, солнышко, надо!

Она и так знала, что под обломками дома найден Саранский. А кто ж еще? Но им нужно официальное заключение. Что ж… В лабораторию!

В это же время

Когда Саша наконец уехал, она тоже стала собираться. Хватит валяться на диване! Надо что-то с собой сделать. Пойти в парикмахерскую, забежать на маникюр, записаться к косметологу. Леся не понимала, что происходит, но ей вдруг захотелось это сделать. Словно бы кто-то подталкивал в спину, когда она шла, нет, летела по улице. Она понимала: что-то случилось. Не с ней, но это и ее касается. Механизм запущен. И надо спешить.

Летом в парикмахерских Р-ска откровенно скучали. Клиентки разъехались, а те, кто оставался летом в городе, предпочитали на стрижку и маникюр не тратиться. Солнце, ветер, дачи, грядки… Толку-то? Так что Лесе обрадовались. Ее бывшая одноклассница, которая работала администратором в салоне, похвалила:

— Ну, наконец-то! Совсем забыла нас. Что, на Мука-еве свет клином сошелся? Нет его, так и стричься-краситься не надо?

— Ох, не наступай на больную мозоль!

— Не нашли его?

— Нет. Пропал.

— Может, у бабы?

— Может, и у бабы. Откуда мне знать?

— А что Зоя?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Замуж тебе надо, — жалостливо посмотрела на нее бывшая одноклассница.

— Сама знаю.

— Ты ж на выпускном первая красавица была! Царица бала! Помнишь?

— Не хочу я об этом вспоминать, — махнула она рукой.

— Дура ты дура, — ласково попеняла подруга. — Ну, ничего. Сейчас мы из тебя такую красотку сделаем! Закачаешься! Анжелика!

— Чего?

Из дверей выплыла Анжелика, самый известный в городе дамский мастер. Высокая, дородная женщина и такая флегма, что об ее мощную грудь, как о скалы, разбивались вопли обиженных клиентов даже в десятибалльный шторм. Говорили, что ее муж, с которым частенько случаются запои, распускает руки и, хотя он на полголовы ниже и весит в два раза меньше, Анжелика позволяет себя бить, а наутро косметолог замазывает синяки тональным кремом, на что сбегается смотреть весь коллектив. И все наперебой дают советы: «разведись», «вмажь ему», «возьми детей — и к маме», «сажать таких надо». По окончании «производственного совещания» все расходятся по местам и, орудуя ножницами, начинают разговор «за жизнь» между собой и с клиентами, а к вечеру появляется муж с потрепанным букетом в руке и бутылкой пива в кармане и, дыша перегаром, начинает извиняться перед дамами:

— Девоньки, простите. Больше не повторится. Лика! Прости!

И бьет себя кулаком в грудь.

Когда супруги уходят, обнявшись, на «летучке» комментируют ситуацию: «все-таки двое детей», «а квартира у них хорошая», «кто ж не пьет?», «а может, это любовь такая?». И резюме: «бьет, значит, любит». Все понимают, что без Анжелики в салоне было бы скучно. И дело свое она знает. А ее семейные баталии обсуждает весь Р-ск, потому что салон, в котором она работает, самый популярный в городе. А может, потому и популярный?

— Леся к нам. Слышь, Анжелика?

— А… Ну, проходи.

Она усаживается в кресло.

— Как будем стричь? — флегматично спрашивает Анжелика.

— Знаешь, вот так, так и так.

Странно, но Анжелика такие вещи понимает. Объяснять ей что-то с картинкой из глянцевого журнала в руке бессмысленно.