Три ступеньки в небо - Наталья Андреева

– Какой ты мелочный, Орлов! Когда это было?

– Да когда бы ни было! Но ты прав: Алина не тот случай, – Женька вдруг стал серьезен. – Я вовсе не хочу тебе насолить. Я хочу жениться.

– На Алине?!!

– А что тут такого? По-моему, из нее получится замечательная жена и мать.

– Она не согласится.

– Посмотрим.

– Ребята, вы здесь?

Она заглядывает в спальню, но явно боится переступить порог. Женька тут же вскакивает и запахивает белоснежный халат. Алина заливается краской.

– Я подожду в соседней комнате, – торопливо говорит она.

– Подожди, – Женька, в три прыжка преодолев спальню, хватает ее за руку. – Присядь. Тебе было скучно? Одиноко?

– Да, есть немного, – она поежилась.

– Иди сюда. Сядь.

Женька тянет ее к кровати:

– Не бойся, мы не одни, – Орлов кивает на Алекса.

Алина тоже смотрит в его сторону. А он… Он словно парализован. Похоже, опять Женькины штучки! Разве джинны могут нанести человеку вред? Воздействовать на него физически? Орлов нарушает международную конвенцию джиннов, надо подать на него жалобу в этот, как там его? В Диван!

Аля садится на краешек огромной кровати, словно бабочка на цветок. Одно неосторожное движение парня с сачком – и она вспорхнет и исчезнет.

– Я тебя не съем, – улыбается Женька.

– Мне неловко. Ты и я… Он… – Алина беспомощно смотрит на того, кто в данный момент оказался третьим лишним.

– Он потерпит.

Женька осторожно, будто Алина сделана из хрусталя, подносит руку к ее лицу, откидывает волосы.

– Какая ты красивая…

– Перестань, – она отстраняется, но с постели не встает, не пытается бежать.

– Я не хочу тебя обидеть. Я был хоть раз с тобой груб за все это время? Хоть раз нарушил слово?

«О каком слове он говорит?!»

– … Пошел против твоих желаний? Вот как сейчас.

И Женька касается губами ее дрожащих губ, сначала едва-едва, потом все настойчивей и, наконец, страстно, словно хочет выпить ее до дна.

– Перестань! – она отталкивает его и встает. – Я подожду тебя в соседней комнате.

Алина поспешно выходит.

– Ты видел? – смотрит на него Женька, и глаза его блестят. – Она этого хотела! Я угадал!

– Это не любовь, это же не то! Совсем не то!

– У нее давно не было мужчины. Она из плоти и крови, как и все остальные женщины. Она меня хочет.

– Это не любовь, – повторяет Туманов. – Любовь была у нас с ней.

– С Ангелиной. Но ее больше нет. А то, что происходит между мной и Алиной, меня вполне устраивает.

– Я накатаю на тебя жалобу в Совет джиннов, – губы Алекса дрожат от обиды. – Ты должен исполнять мои желания, а не отбивать у меня невесту. Кстати, как мое второе желание? Почему оно до сих пор не исполнено?

– Я над этим работаю, мой господин, – лениво говорит Женька.

– Тебя уволят! Ты никогда больше не получишь работу!

– Останусь в совете директоров, – нагло ухмыляется Орлов. – Мало того: займу пост генерального, а из джиннов уволюсь. Давай! Катай свои жалобы, ябеда!

– Ну, я тебе устрою!

Александр горит желанием по возвращении в Москву заявиться в главный офис своей империи и сместить Женьку со всех его постов. Отобрать у Орлова все: его должность, его роскошный пентхаус в той самой высотке на «Соколе», от которой отказался он сам, шикарную тачку, все его золотые и платиновые кредитки, наконец. И пусть тогда Орлов попробует соблазнить Алю! Лишенный антуража!

– Я его уничтожу!

В нем кипит ненависть, мозги затуманиваются. Внезапно у него начинается лихорадка.

– Что тут поделаешь, Саша?

Это мама. Мудрая женщина, которая знает все. Ее голос в телефонной трубке:

– Они теперь все время вместе. Женя холост, а ведь не мальчик уже. Пора и о детях подумать. И она тоже настрадалась.

– Мама, о чем ты?

– Надо простить.

– Простить?!!

– Простить и… отпустить.

– Нет! Никогда!

– Послушай меня, Саша. Я знаю, тебе тяжело. – Она плачет. – Но живым надо к живым. Ты должен это принять и успокоиться.

Успокоиться?! О нет! Его пульс бьется с бешеной скоростью, давление зашкаливает. Кажется, что кровь в жилах закипает.

Ненавижу!!!

– Сашенька, успокойся… О господи! Тебе надо врача!

– Мне надо Алю!

– Попробуй поговорить с ней. Я ее к тебе пришлю.

Они с Алиной в сквере, на одной из свежевыкрашенных деревянных скамеек. Деревья такие высокие, что их ветви начинаются где-то на высоте второго этажа. А в сквере беспрепятственно гуляет ветер, гоняя по дорожкам украденные из урн обертки от мороженого и пакеты из-под чипсов. Заинтересовавшись Алиной, ветер принимается играть ее русыми волосами. Она придерживает их рукой и невольно ежится: сквозняк. Алекс смотрит на нее не отрываясь и все никак не может наглядеться. Какое же это счастье! Горькое, но все равно счастье. Она рядом, она есть.

– Твоя мама сказала… Господи, как же мне тяжело! – ее губы дрожат, она вот-вот заплачет.

– Тяжело сделать выбор?

– Он меня тоже любит.

– Орлов никого не может любить. Поверь, я знаю его с тех самых пор, как он начал ходить, и первое, что он сделал, сломал мою любимую игрушку, когда доковылял до песочницы на своих тогда еще слабых и кривых ногах. Да-да, кривых! У Женьки был рахит, – мстительно сказал Алекс. – Мы росли в одном дворе, и я знаю про него все. В детстве он был маленьким и слабым, и мне приходилось его защищать. У меня была пожарная машина, красивая, красная. Он ее сломал, потому что знал, как я ее люблю.

– Он не нарочно.

– Именно нарочно! Его любовь – это обратная сторона ненависти. И в любой момент все может поменяться местами.

– Он бывает таким нежным… таким трогательным… – ее глаза делаются мечтательными. – Иногда он смотрит на меня, как ребенок.

– Ну дай ему грудь, – хамит он.

– Саша!

– Он и тебя сломает. Тебя ждут бессонные ночи, телефон, который металлическим голосом повторяет, как попка, «абонент временно недоступен», бесконечное вранье и сонмы девиц, сообщающих: я переспала с вашим мужем.

– Ты его не знаешь. – Аля кусает губы. – Он… Он исправится. Разве ты сам не был таким?

– Я? Не был. Я в отличие от него люблю людей. Все подлости, которые я совершил, были либо с его подачи, либо ему назло. Ты даже не представляешь, какое облегчение я испытал, когда сказал ему, что отныне каждый из нас пойдет своей дорогой.