Последний занавес - Найо Марш

— Ничего подобного. И вообще, что это за выражения, Уизерс? Следите за своим языком. И занимайтесь своим делом и прислушивайтесь, как полагается, к честной критике.

— Черт знает что, — проговорил посетитель, но на сей раз скорее с нотой отчаяния в голосе. — Я официально отказываюсь от дальнейшего лечения. Считайте это моим последним словом.

Последовала продолжительная пауза, во время которой Пол безуспешно пытался сдвинуть Седрика с места.

— Я не принимаю отставки, — сказал наконец сэр Генри. — Повторяю, Уизерс, успокойтесь. Вы должны понять. У меня много всяких проблем. Очень много. К тому же потерпите капризы старика, а? Не пожалеете. Право, не пожалеете. Закройте-ка дверь и выслушайте меня.

Не поворачиваясь, посетитель медленно прикрыл дверь.

— Ну а теперь, — прошептал Седрик, — он посулит бедному доктору Уизерсу, что упомянет его в завещании.

— Ну пошли же наконец, ради Бога, — проговорил Пол, и они направились к театрику.

Полчаса спустя Трой установила мольберт, растянула холст и приготовила для этюдов бумагу и дощечки. Театрик представлял собой точную копию настоящей сцены с довольно просторной площадкой. Задник декорации «Макбета» был прост и превосходен в своем замысле. Сценограф исключительно точно воплотил первоначальный набросок Трой. Прямо перед ним, в точном композиционном порядке, располагались трехмерные фигуры, в нужных местах разрывающие тканую поверхность. Трой сразу решила, где она поместит своего героя. Никаких попыток актуализировать фон. Чисто театральное решение. «Вообще-то тут бы хорошо подошла болтающаяся веревка, — подумала она, — но вряд ли это понравится заказчикам. А вдруг он согласится?»

Седрик и Пол начали показывать ей, что можно сделать со светом. Трой пребывала в превосходном расположении духа. Ей нравился запах холста и клея и приятно было ощущать, что вот место, где люди работают. В театрике даже Седрик стал не похож на самого себя. Он обнаружил хорошее знакомство с предметом, живо откликался на предложения Трой, придержал Пола, когда тот предложил залить сцену снопами огня, заставил его уняться, пока он сам выбирал какое-то одно световое пятно.

— Поскромнее надо с задником, поскромнее! — восклицал он. — А ну-ка попробуем снизу! — И тут же появился мерцающий свет, что весьма понравилось Трой.

— Да, но вам-то ничего не видно, — растерянно заметил Седрик. — Черт! Что же придумать?

— Могу принести обычный светильник и подключить через удлинитель, — предложил Пол. — Или снимем шторы.

— Но тогда будет проникать дневной свет. — Седрик в отчаянии посмотрел на Трой. — Или ничего страшного?

— Попробуем.

В конце концов, умело расположив отражатели, Трой добилась того, чтобы и дневной свет падал на холст, и сцена не пропадала.

Часы — разумеется, большие часы — на центральной башне пробили одиннадцать. Где-то в глубине открылась и тут же захлопнулась дверь, и в освещенном пространстве появился сэр Генри — вылитый Макбет.

— Ну и ну, — прошептала Трой. — Вот это да!

— Настоящий маскарад, — сказал ей на ухо Седрик, — но, странное дело, мурашки по коже бегут. Или нет? Не слишком театральный костюм?

— На мой вкус, нет, — решительно ответила Трой и пошла по проходу навстречу своему натурщику.