Дом Брасса - Эллери Квин

«Источники информации» Хендрика Брасса появились на следующее утро в единственном числе.

Это произошло, когда доктор Торнтон в латунной спальне пытался перевязать старику голову. Джесси присутствовала там, чтобы помогать, Ричард Квин — из-за присутствия Джесси, а Хьюго — выполняя приказ Ричарда. В данный момент от него не было никакой пользы — он торчал в углу, уставясь на бинты вокруг черепа Брасса, как на какое-то диво.

— Перекись, пожалуйста, — сказал доктор Торнтон. Сестра Квин повиновалась, и он вылил перекись на старый бинт, прикрывавший рану. Дождавшись, пока перекись начнет пузыриться и засохшая кровь подразмякнет, доктор начал аккуратно снимать повязку. Хендрик Брасс лежал неподвижно, как мумия, закрыв глубоко запавшие глаза. Когда Торнтон последним ловким движением убрал бинт, старик внезапно открыл глаза и произнес, обращаясь к потолку:

— Ваши руки имеют целительную силу, доктор.

— Благодарю вас, — отозвался Торнтон. — «Я перевязал его раны, а Бог исцелил их».

— Что-что?

— Я где-то прочитал эту фразу.

— Бог! — фыркнул старик. — Я не верю в Бога.

Рана выглядела безобразно. Неровные края припухли, так натянув швы, что лысый череп напоминал зашнурованный футбольный мяч.

— Не думаю, что нужна перевязка, — сказал доктор. — Пусть к ране поступает воздух. Через день-два я сниму швы. А сейчас уберем грязь. У вас были головные боли? Головокружение? Слабость?

— Нет.

— Бог, в которого вы не верите, добр к вам, мистер Брасс.

Доктор и Джесси начали счищать засохшую кровь вокруг раны. Ричард, восхищавшийся уверенными движениями жены, вздрогнул при звуке голоса Хьюго:

— Здесь какой-то человек!

Слуга произнес эти слова таким свирепым басом, что в ушах инспектора они прозвучали как «Я чую кровь англичанина!».[21]

Незнакомец стоял в дверях, держа руки в карманах, с неприятной усмешкой на губах. Было трудно сказать, что его забавляло — рычание Хьюго, движение инспектора или рана на голове Брасса.

Хьюго шагнул вперед.

— Осторожнее, коротышка, — предупредил его мужчина в дверях. — Может, я и не такой дылда, как ты, но ноги у меня побыстрее, не говоря уже о руках.

Хьюго сделал еще один шаг. Вновь прибывший не двинулся ни вперед, ни назад, но инспектор заметил, как он напрягся.

— Я ему не нравлюсь, — сказал незнакомец. — Вряд ли мы с ним поладим.

— Кто вы? — осведомился Ричард.

— Моя фамилия Вон, папаша. — Он не сводил глаз с Хьюго.

— Как-как? — пискнул с кровати старый Хендрик. — Вон?

— Верно, мистер Брасс.

— Стой на месте, Хьюго, — сварливо приказал старик. — Говорю тебе в последний раз.

Хьюго остановился. Незнакомец сразу расслабился и неторопливо шагнул в спальню.

Инспектор был миролюбив по натуре, но в этом человеке было нечто, пробуждавшее в нем дикое желание дать ему по физиономии. Во-первых, сама его походка была вызывающей — наполовину вальяжной, наполовину скользящей, рассчитанной на то, чтобы прыгнуть или стать в позу — в зависимости от обстоятельств. Во-вторых, он устремил на Джесси пронизывающий, как луч лазера, взгляд, словно раздевший ее донага и, что еще хуже, с сомнением оценивающий. С таким же успехом он мог произнести вслух: «Быть может, беби, лет двадцать назад…»

«Мы с тобой родились врагами», — думал инспектор, в свою очередь разглядывая его.

Либо костюм Вона, сшитый на заказ, был изначально ему мал, либо гость со временем раздался в ширину и толщину, но костюм больше обнажал, чем скрывал чрезмерно мускулистое тело владельца. Жесткие рыжеватые волосы Вона были коротко подстрижены, светло-серые глаза поблескивали сталью, нос выглядел необычайно плоским на угловатом лице, а подбородок напомнил инспектору карикатуру, ибо он торчал, как скотосбрасыватель на паровозе. Кожа была бугристой, грязноватой и нуждалась в солнечной лампе. Инспектора бы не удивило, если бы Вон достал ватрушку и листок с информациями о скачках. На голове у него красовалась шляпа, похожая на берсальерскую[22](этот тип наверняка меткий стрелок, подумал инспектор), которую он не удосужился снять. Рубашка была ярко-голубой, а галстук — ярко-желтым. Большие руки покрывали шрамы. Тем не менее, любопытные глаза светились умом или скорее примитивной смекалкой, приобретенной на задних дворах и в трущобах. Было невозможно себе представить, чтобы он вызвал симпатию у какого-нибудь достойного мужчины или женщины.

В любом случае его появление не сулило ничего хорошего.

— Что случилось с вашей башкой? — осведомился Вон с пытливостью коронера на дознании.

— Об этом я поговорю с вами позже, мистер Вон, — с раздражением отозвался старик.

— Вам следовало связаться со мной. Этот ваш кретин-переросток не способен обеспечить безопасность. Даже слепому должно быть видно, что у него в котелке нет ничего, кроме воздуха.

— Вы грубиян! — заявила Джесси.

— Еще бы, куколка, — ухмыльнулся Вон.

— Перестаньте! — вмешался старик. — Пусть все остальные выйдут.

— Погодите. — Усы инспектора ощетинились. — У моей жены, не говоря уже о других, имеется личный интерес к происходящему в этом доме. Я хочу знать, кто этот человек и почему вы пригласили его сюда.