Алтарь победы - Чингиз Абдуллаев

В мире официально насчитывалось более двадцати миллионов сикхов. Возникшее как религиозное движение в начале шестнадцатого века в Пенджабе, учение сикхазма было основано гуру Нанаком и сочетало в себе не только древнеиндийские учения бхакти, но и многие черты мусульманского суфизма, который распространялся в Индии именно в это время. В отличие от многобожья индийских верований сикхи верили в единого Бога, выраженного во всем, что их окружало.

Третий гуру Амар Дас оформил религиозное учение в наследную власть духовных сикхских правителей. А уже пятый гуру Арджуна систематизировал и составил священную книгу сикхов «Адигрантх». В «Золотом храме» города Амритсара хранится эта книга, составляющая суть учения сикхов. При последнем, десятом гуру сикхов – Говинде Сингхе – было объявлено, что все сикхи равны, наследственная власть гуру отменяется и отныне каждый сикх будет получать титул «Сингха», что в переводе означало – лев. Эти перемены сказались на развитии духовного учения сикхов, помогая им осознавать себя равными и свободными людьми. Началась борьба против местных правителей. Особенно ожесточенно сикхи воевали против мусульманской империи Великих Моголов и в середине восемнадцатого века даже создали свое государство, которое просуществовало почти сто лет, после чего пало в результате англо-сикхских войн уже в середине девятнадцатого века.

Чтобы отличить сикхов от других индусов, им было вменено в обязанность носить три стальных предмета – меч, гребень и браслет. Если меч современные сикхи уже не могли носить, заменяя его на обычный нож, то гребень и браслет по-прежнему считаются непременными атрибутами любого сикха. Они носят длинные волосы, бороду и обязательно тюрбан, который может сочетаться даже с европейской одеждой.

Вошедший в магазин сикх купил пряности и подошел к Физули, чтобы расплатиться. Вместе с двадцатидолларовой купюрой он положил небольшую записку. Физули развернул ее. В ней было обращение Ибрагима, написанное на фарси. Он сообщал, что скоро выйдет на связь, и просил указать номер телефона, через который можно связаться. Физули изумленно поднял глаза на сикха. Тот невозмутимо ждал ответа. Физули взял ручку и быстро написал свой нью-йоркский телефон. Затем передал его покупателю вместе со сдачей. Сикх забрал бумагу, деньги и, кивнув на прощание, вышел из магазина.

Теперь следовало ждать новых сообщений.

В этот вечер ничего больше не произошло. Физули закрыл свой магазин в десять часов вечера и отправился домой, благо идти было несколько минут. Он жил на втором этаже небольшого трехэтажного дома. Войдя в квартиру, услышал телефонный звонок. Это был звонок его городского телефона. Гусейнов поспешил к аппарату.

– Добрый день, господин Керим, – услышал он характерный глухой голос Фоксмана, – вы не хотели бы прогуляться рядом с вашим домом перед сном? Говорят, что такой моцион полезен для здоровья.

– Сейчас выйду.

Рядом с домом никого не было. Физули пошел в сторону своего магазина, когда рядом мягко затормозила машина. Это был не знакомый ему «Форд» с затемненными стеклами. Передняя дверь открылась, и Гусейнов быстро уселся в салон.

– Добрый вечер, – сказал Фоксман, сворачивая на другую улицу. – Кто у вас сегодня был?

– Откуда вы знаете? Вы установили у меня камеры прямо в магазине?

– А как вы думаете? Конечно. Мы отвечаем за вашу безопасность. Кто был этот сикх?

– Не знаю.

– Вы его раньше видели?

– Никогда. Почему бы вам не ответить мне на тот же вопрос? Кто был этот сикх?

– Тоже не знаю. Мы потеряли его в метро. Он довольно ловко ушел от нашего наблюдения. Мои сотрудники считают, что он просто снял свой тюрбан и растворился в толпе. Они ведь ориентировались на его тюрбан. Настоящий сикх никогда не снимет его в метро. Это просто невозможно.

– Значит, они умнее, чем мы думаем, – усмехнулся Физули.

– Если бы они были обычными кретинами, мы бы быстро с ними справились. Но, к сожалению, вынужден с вами согласиться: они совсем не дураки. Что он вам принес?

– Записку от Ибрагима.

– Она осталась у вас?

– Нет. Я ее вернул. Вы же наверняка все видели. Он просил меня указать мой контактный номер телефона. Я написал номер и вернул записку. Больше ничего не было. Вам достаточно просмотреть эту запись.

– Я ее уже смотрел. Ждал, когда вы мне позвоните.

– Мне не хотелось рисковать. Если вы смогли установить свои камеры, возможно, кто-то из людей Ибрагима тоже оставил небольшой «жучок» в моем магазине. И тогда мой разговор с вами они сразу бы зафиксировали. Зачем так глупо подставляться? Я думал позвонить вам, когда вернусь домой.

– Правильное решение, – одобрил его Фоксман, – не нужно недооценивать противника. Какой номер вы им написали?

– Свой мобильный номер. Телефон обычно у меня в кармане. Я думаю, что вы его все равно прослушиваете.

– Не сомневайтесь, – добродушно заметил Фоксман, – и ваши остальные телефоны тоже. И городской, и тот, который вы купили для себя в Лос-Анджелесе.

Физули прикусил губу. Теперь понятно, почему никто не звонит ему по другому телефону. Американцы его вычислили и подключились к аппаратам, а в Службе внешней разведки решили не рисковать столь ценным агентом. Так вот почему так долго молчит его связной из Москвы…

– Откуда вы знаете про мой другой телефон? – поинтересовался Физули. – О нем я вам не говорил.

Фоксман добродушно улыбнулся.

– При нынешнем развитии техники можно зафиксировать все аппараты, которые работают рядом с вами на расстоянии ста метров, – пояснил он.

– Теперь понятно. Меня взяли в плотное кольцо.

– Мы не могли так помогать вам в Кандагаре или Пешаваре. Но здесь совсем иное дело.

– Не сомневаюсь, что вы только и думали о моей безопасности, – пошутил Физули. – Я ответил на все ваши вопросы, или вы еще что-то хотите узнать?

– Хочу. – Машина выезжала из Бронкса по направлению на Манхэттен. – Мы нашли в Вашингтоне вашего напарника Иззета Гюндуза, – сообщил Фоксман. – Он устроился на работу в турецкую аптеку и живет там под именем Юсифа Ильдрыма. Вот посмотрите фотографии, – он достал из внутреннего кармана пиджака пачку фотографий, протянул их своему собеседнику.

Тот взял фотографии. Никаких сомнений не было, это был его напарник по Кандагару.

– Да, это он, – подтвердил Физули, возвращая фотографии.

– Хорошо, – кивнул Фоксман, положив снимки обратно во внутренний карман. – Он ведет себя вполне спокойно. Никуда не выходит, сразу после закрытия аптеки отправляется домой. Такое ощущение, что ему ничего не интересно. Не покупает газет, никуда не ходит. Лежит у себя в квартире и смотрит телевизор. В основном новости на турецком языке.

– По-моему, это должно вас радовать. Человек никуда не ходит и ни с кем не встречается – что может быть лучше?