Свиток Мертвого моря - Элизабет Питерс

Дайна решила, что этот вид требует длительного созерцания, и стала искать уединенное местечко, где никто бы ей не помешал. Пройдя по усеянной обломками камней и осколками стекла земле, она наткнулась на нишу в фундаменте храма.

Возвышенное течение ее мыслей было грубо прервано. Вид человека, спокойно сидящего на обломке колонны, взбесил Дайну вдвойне, так как она уже перестала о нем думать.

— Надолго же вы задержались, — заметил мистер Смит.

— Можете не вставать, — саркастически промолвила Дайна. — Давно вы здесь торчите?

— Со вчерашнего дня, — просто ответил мистер Смит.

Дайна оглянулась назад. Они находились вне поля зрения остальных, но не были полностью изолированы; невдалеке звучали голоса, так что крик о помощи не остался бы неуслышанным. Мистер Смит не двигался с места, наблюдая за Дайной с сосредоточенностью орнитолога, которому посчастливилось увидеть редкую птицу.

Смит выглядел так, словно просидел здесь, не меняя положения, куда больше, чем один день. Он был небрит и неопрятен. Несмотря на загорелую кожу, кончик его носа покраснел и начал шелушиться. Мятая коричневая рубашка с короткими рукавами была распахнута, насколько позволяла скромность ее обладателя, но под беспощадными лучами солнца он весь покрылся потом.

— Вы здесь со вчерашнего дня? — переспросила Дайна. — Почему? Ждете меня?

— Вот именно. Они сказали, что ваша экскурсия должна была начаться вчера.

— Они?

— Разные люди. — Смит устало махнул рукой и вновь застыл, когда Дайна отпрянула. — Да не бойтесь вы! Я просто хочу с вами поговорить. Пытался это сделать уже несколько дней.

Его голос был жалобный, а поза казалась безобидной, но Дайна знала, что люди не всегда таковы, какими выглядят. Если мистер Смит был шпионом, то чертовски неумелым; он даже толком не узнал ее расписание. Однако что-то в его поведении заставляло предполагать, что он не столько неумелый, сколько притворяется таким. Смит обращался с ней, как натуралист с диким животным, стараясь не спугнуть его резким движением. Его глаза казались неестественно голубыми.

— Хорошо, — кивнула Дайна. — Можете со мной поговорить.

— Тогда садитесь.

— Нет, спасибо.

— Мы могли бы пойти куда-нибудь выпить.

— Благодарю вас, но не думаю, что, если нас увидят вместе, это пойдет на пользу моей репутации.

— Что вы имеете в виду? — В голосе мистера Смита звучало искреннее возмущение. — Да будет вам известно, что я вполне респектабельная личность.

— Нет, если верить... — Дайна не договорила. Она чувствовала, что беседа переходит во взаимные обвинения, подобно многим недавним разговорам, в которых ей пришлось участвовать. — Кто вы такой, в конце концов? — осведомилась она.

Мистер Смит кивнул:

— Первый разумный вопрос, который вы задали. Меня зовут Смит — Джефф Смит. Я преподаю в Американском университете палестинскую археологию. Спросите кого угодно, позвоните в университет. Они подтвердят мои слова.

— Вы, случайно, не знаете Сальву?

— Конечно знаю. Она одна из моих студенток. Сальва считает меня великим ученым, — скромно добавил мистер Смит. — Вы не спрашивали ее обо мне?

— Эта тема не возникала в наших разговорах.

— А вот я спрашивал ее о вас. Точнее, она сама мне рассказывала. Я говорил с ней после того, как обнаружили тело Хэнка.

— Значит, это вы пытались ему дозвониться?

— Да. Мне не хотелось маячить в отеле, поэтому я обратился к Сальве. Эта девица — самая любопытная из всех, каких я когда-либо встречал. Я был уверен, что она в курсе всего происшедшего.

— Допустим, — промолвила Дайна. — Вы поговорили с Сальвой и стали охотиться за мной. Интересно, почему вам не пришло в голову обратиться в полицию, раз уж вас так обуревает жажда знаний?

— Ну... — Мистер Смит замялся.

Дайна посмотрела на ряды колонн, вырисовывающихся на фоне неба. Если смотреть на них достаточно долго, они начинали двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и, наконец, словно падая и разваливаясь. Она с трудом оторвала взгляд от завораживающего видения.

— Весь путь через Атлантику и Европу, — с тоской сказала Дайна, — я мечтала об осмотре здешних достопримечательностей. И вот, добравшись до развалин Ба-альбека, я нахожу здесь вас! С этим можно смириться, только если после нашего разговора я избавлюсь от вас раз и навсегда. Что вам нужно?

— У вас тренированный слух и отличная память. Держу пари, что если вы постараетесь, то сможете вспомнить, что слышали в ту ночь.

— Я уже старалась.

— Старались, но не так, как надо. Существуют определенные методы...

— Разумеется! Наркотики, пытки...

— Ради Бога, бросьте ваши шутки! — взмолился мистер Смит.

Пожилая леди в черном платье высунулась из-за угла, привлеченная звуками голосов. С явным неодобрением посмотрев на Дайну и мистера Смита, она удалилась.

— Если вы будете так орать, то соберете целую толпу, — заметила Дайна. — Должно быть, вы выжили из ума, мистер Смит, если думаете, что я позволю пробовать на себе ваши методы, включая мягкие уговоры. Что вы там бормочете?

— Считаю до десяти, — сквозь зубы процедил мистер Смит.

— Вовсе нет!

— По-финикийски.

— Этого следовало ожидать.

Мистер Смит с трудом поднялся и шагнул вперед. При виде его побагровевшего лица Дайна отпрянула.

— Стоит мне сделать шаг влево, — предупредила она, — и вам придется душить меня на виду у двух дюжин людей. Я могу сбежать от вас в любой момент.

Мистер Смит остановился; краска сбежала с его лица.

— Это верно, — признал он. — Почему же вы не бежите?

— Потому что я устала от вас, выскакивающего из развалин. Возможно, вы археолог-энтузиаст, но с людьми вы не умеете обращаться. Почему бы вам спокойно не рассказать мне, что все это значит? Быть может, я стала бы более сговорчивой, если бы была в курсе дела.

— Не болтайте чепуху. Я же говорил вам... — Мистер Смит немного подумал. — Вообще-то, кажется, я ничего толком не объяснил. Верно?

— Вы до сих пор не произнесли двух связных слов, — сказала Дайна.

— Вот как? Странно — я мог бы поклясться... Ну, может, вы и правы. О'кей, пусть будет по-вашему. Но не могли бы мы где-нибудь выпить? Меня мучит жажда.

— Хорошо, — согласилась Дайна, завидев увешанного камерами джентльмена, высунувшегося из-за угла. — Место становится переполненным, так что меня все равно заметят в вашем обществе и терять мне нечего.