Невидимые узы - Жан-Франсуа Паск

– Опять кто-то не положил на место!

Из соседнего кабинета донесся голос:

– Кончай нудить, я положил ее в багажник, под коврик. Ты плохо искал, только и всего.

– Проклятье! Неужели так трудно класть ее в бардачок, как все делают?

– Ну забыл я, забыл! А ты плохо искал. Но лучше уж слушать твой нудеж, чем потом писать рапорт – если ты понимаешь, о чем я…

– Придурок!

– Сам такой!

– В следующий раз отнеси мигалку в… бассейн, а домкрат засунь сам знаешь куда. Воображаю, как ты поплывешь брассом… Тебе не в Девятнадцатый округ надо ехать, а в Марэ! [21]

– Вот ведь ужас, что с людьми зависть делает!

Виктуар ввела Клер в курс этого шутейного спора. Три недели назад у Оливье Лессура стащили мигалку, когда он в обеденный перерыв пошел в бассейн, а сегодняшняя перепалка – спор влюбленных, не более того, к этому просто нужно привыкнуть.

Делестран ждал, когда утихнет суматоха, задумчиво морщил лоб и в последний раз сверялся с картой, на которой был проложен маршрут. Когда женщины вошли, он поднял на них глаза.

– Шеф, мы с Клер поговорили, она согласна. Можно показать ей дела?

Делестран кивнул на три толстые папки, стоявшие в ряд на полке низкого шкафа справа от стола. На каждой желтой картонной обложке черной тушью был нанесен номер дела, начинающийся с «2005/» вверху справа, в центре фигурировала надпись «Подозрительное исчезновение» крупными буквами, а чуть ниже – фамилия и имя разыскиваемого лица. Внутри в файлах были сложены десятки протоколов в соответствии с тематикой: данные прослушки, расшифровка записей телефонных разговоров, приложения… Клер Рибо впервые получила доступ к содержанию судебной процедуры и поразилась количеству листов в деле. Несмотря на методический порядок, в них легко было потеряться. Виктуар успокоила ее, сказав, что даже судьи читают не всё. Делестран незаметно наблюдал, готовый вмешаться, что и не преминул сделать, когда Бомон продолжила объяснения:

– Виктуар, просто сделай копии каждого обращения о принятии дела к производству. Не стоит все перебирать и смешивать.

Бомон уловила нотку раздражения в голосе шефа и истолковала ее как упрек.

– Я просто кое-что уточнила, только и всего.

– В этом нет необходимости. С первоначальным заявлением она получит все, что нужно. Распечатывай – и пошли. Остальные готовы.

Бомон не поняла, чем вызвано внезапное раздражение шефа, но извлекла по три документа из каждой папки и направилась в конец коридора к ксероксу.

Клер встала в дверях, чтобы уйти сразу, как только получит документы. Каждая секунда отщелкивалась у нее в голове, она не знала, на чем остановить взгляд. Бомон права: полицейские бывают грубыми… Делестран тоже избегал смотреть на нее. Оба ждали одного и того же, и молчание становилось все более тягостным. Бомон все не возвращалась, и майор, к большому облегчению психолога, прервал молчание:

– Госпожа Рибо, мне не слишком нравится, когда посторонний… – он сразу спохватился и продолжил: – для группы человек сует нос в мои документы. Не воспринимайте это как выпад против лично вас, это всего лишь полицейский трюк, и потом…

Клер мысленно усмехнулась, наблюдая, как майор барахтается в объяснениях, пытаясь выбраться на поверхность.

– И потом, повторю: будет лучше, если вы не получите доступа ко всей информации. Не потому, что мы вам не доверяем, – он все-таки это сказал! – просто это не обязательно для вашей работы. Информация может даже оказать вам дурную услугу, повлияв на вас не в ту сторону. Еще раз – ничего личного.

Она ответила через несколько секунд:

– Я все прекрасно понимаю, майор. Вы совершенно правы.

Делестран явно ждал еще каких-то слов, но она ничего не добавила.

– Я боялся, что вы неправильно это восприняли, вот почему… предпочитаю, чтобы между нами все было ясно с самого начала.

– Все более чем ясно, майор.

Глаза Клер смеялись. Если он испугался, для нее это сюрприз. Нет, он всего лишь осознал собственную неуклюжесть. В дополнительных пояснениях не было необходимости, но ради Бомон она сделала последнее замечание:

– Виктуар только хотела дать мне некоторые разъяснения по форме; по сути же она наверняка согласна с вами.

– Полагаете, она рассердилась?

– Она знает вас лучше, чем я.

Делестран подумал, что при других обстоятельствах эта женщина была бы куда более неуступчивой, в том числе если б ее задержали и решили допросить.

– Мы подготовили информационный бюллетень с фотографиями трех женщин; если хотите, могу дать вам копию.

Этот человек – брюзга, но осознает свой недостаток и не боится выглядеть смешным, покаявшись.

– Знаете, майор, этот документ способен плохо повлиять на мою работу. Я, конечно, хочу, чтобы их нашли как можно скорее, но меня интересуют не они, а те, кто разделяет их жизнь и теперь страдает. Именно им я могу быть полезна. Женщины, если можно так выразиться, ваша епархия, мне не нужно видеть их лица. Понимаете?

Делестран, привыкший задавать вопросы, а не отвечать на них, почувствовал себя неуверенно, произнес «да», что было и так понятно, потом добавил, желая вернуть себе первенство в разговоре:

– Я говорю всем новичкам в группе, что люблю искренние отношения, госпожа Рибо, в этом случае люди всегда откровенны друг с другом.

– Мне нравится такой принцип, майор.

Клер приняла протянутую сыщиком руку, чтобы скрепить соглашение, и в этот момент вернулась Виктуар с материалами для психолога. Она поняла, что пропустила часть разговора, но удовлетворилась достигнутым результатом.

5

Их постигла очередная неудача. Группа потратила массу энергии, а вернулась ни с чем. Делестран был мрачен и не скрывал разочарования. Они несколько часов колесили по трем гипотетическим маршрутам между домом Элеонор Бельфон на улице д’Омаль и ее тренажерным залом на улице Клиши. Сначала это напоминало игру, потом усталость превратила банальный опрос соседей исчезнувшей женщины в испытание на выносливость. В конце концов стало унизительно обращаться к людям, занятым своими делами, украдкой предъявлять трехцветные карточки, чтобы успокоить их,