Маленький красный дом - Лив Андерссон

В первую ночь я спала в своей машине и проснулась на рассвете от крика петуха. У меня болела голова, череп словно сжало неведомой силой, шею ломило. И еще урчал живот. Я потянулась, чтобы окончательно проснуться, и подумала о кофе, прежде чем сменить джинсы на легинсы для бега и натянуть легкую толстовку – великий подвиг в тесном пространстве. Утренний воздух был сухим и холодным. Я проглотила две таблетки экседрина и запила их вчерашней газировкой, размышляя, что делать дальше.

Можно было начать заниматься домом. Чем скорее я приведу это место в порядок, тем скорее смогу спать на чем-то, кроме заднего сиденья автомобиля. И тем скорее я смогу приготовить свой чертов кофе.

В доме Джета было темно, а его грузовика нигде не было видно.

Я бросила свою спортивную сумку на пол в гостиной. Здесь было тихо – слишком тихо. Даже кудахтанье кур Оливера не проникало сквозь толстые стены здания. Я бродила по трем комнатам, строя в голове планы. Свежий слой краски, немного подержанной мебели, возможно, новая бытовая техника, новый цвет снаружи. Мне понадобятся чистящие средства и инструменты.

А еще мне не помешала бы работа. И банковский счет.

Однако для начала мне нужно было электричество. Когда же его включат?

Я вышла через заднюю дверь, надеясь, что Джет вернулся откуда-то, куда ездил так рано утром, но его грузовика все еще не было. Где-то вдалеке завыл койот. Я потерла холодные ладони, раздумывая, что делать. В такое время наверняка все еще закрыто. Может быть, у Джета в мастерской имеются чистящие средства. Я могла бы начать с этого.

Сарай, в котором располагалась его мастерская, был закрыт, но не заперт. Я отворила дверь и съежилась, когда та скрипнула. Внутри было темно. Я прищурилась, ища выключатель. Что-то коснулось моего лица, и я подпрыгнула, прежде чем поняла, что это веревка. Я потянула за нее, и вуаля – свет.

Внутри было безукоризненно чисто. Деревообрабатывающие инструменты, простой деревянный верстак, наполовину сложенный стул, стоящий вверх ногами на деревянной платформе в дальнем конце. Я заметила шкафчик рядом со стулом и пошла туда по бетонному полу. Но на створке обнаружился висячий замок. Я ощупала верхнюю часть металлической конструкции, надеясь найти ключ. Ничего, кроме пыли.

Никакие другие шкафы или закутки не украшали это маленькое пространство. Разочарованная, я развернулась и наткнулась на стул. Он начал падать со своей платформы, однако мне удалось поймать его до того, как он ударился о бетон.

– Черт, – пробормотала я себе под нос.

Когда я все выровняла, то увидела, что деревянное основание платформы опирается на люк в земле – или, по крайней мере, на очертания того, что казалось отверстием.

Я сдвинула платформу в сторону, одной рукой придерживая стул. Люк в полу был размером примерно два на два фута – достаточно большой, чтобы в него мог пролезть человек. Я пыталась нащупать вдоль кромки какую-нибудь кнопку, ручку или крючок, но край был гладким со всех сторон. Обесцвеченное дерево с красновато-коричневыми пятнами, кружевной узор, который стекал с крышки люка на пол, прежде чем скрыться под рабочим столом. Я провела пальцем по пятнам, поддаваясь странному предчувствию.

Я не могла не думать о девушке из бара – Эми. Две женщины убиты за четыре месяца. Запертый шкаф. Потайное место под полом. Человек без фамилии.

Я опустилась на колени и осмотрела люк. Засунула ноготь под край, и заноза вонзилась под него. Кровь потекла по фаланге. Я зашипела себе под нос и засунула палец в рот, слизывая кровь.

Кружевные узоры, казалось, танцевали по дереву, дразня меня. В этом рисунке было что-то знакомое. Я потянулась за телефоном, чтобы сделать снимок, и поняла, что оставила его в рюкзаке в доме.

Я начала вставать, и вдруг увидела тень, падающую на деревянный пол: длинная, искаженная, но определенно человеческая. Я начала оборачиваться, вот только было слишком поздно. Свистящий звук, затем боль обожгла мой череп… Последнее, что я запомнила, было пятно звездообразной формы от моей собственной крови, пролитой на пол, которое вплелось в кружевные узоры, создавая нечто новое.

Глава четырнадцатая

Я пришла в себя в затемненной комнате. Единственная лампочка освещала пространство надо мной, оставляя все остальное в тени. У меня и так-то болела голова, а удар лишь усугубил болевые ощущения. Я напрягла мышцы, проводя физическую инвентаризацию. Помимо раскалывающейся головы, у меня болели ребра, а пальцы онемели. Я сжала кулак. На пальце с занозой обнаружилась повязка. Какой бандит тратит время на то, чтобы перевязать палец жертвы?

Комната была крошечной – не намного больше гардеробной. Стены обшиты деревянными панелями, односпальная кровать. По-спартански, но чисто.

– Я не доверяю ей, и ты тоже не должен, – послышалось откуда-то.

Какой-то мужчина проворчал в ответ нечто невнятное.

– Что ты собираешься с ней делать? Ты не можешь позволить ей остаться здесь. Ей не следовало приезжать.

– Как будто у меня есть выбор.

– Выбор есть всегда.

Первый был мне незнаком, однако во втором я узнала голос Джета. Я попыталась сесть и была вознаграждена волной тошноты. Сжав челюсти и сопротивляясь рвотным позывам, я приподнялась на локтях и застонала.

– Похоже, она очнулась, – проговорил Джет. – Оставайся здесь.

Шаги, затем дверь открылась шире, впуская больше света. Я прищурилась и услышала, как Джет пересек комнату. Он коснулся моего плеча и протянул мне стакан воды.

– Тебе повезло, что он тебя не убил.

Я потерла липкий затылок. Кожа моей головы оказалась слишком болезненной на ощупь.

– Почему-то не чувствую себя везучей.

– Справедливо. – Джет протянул руку, и я ухватилась за нее. Он помог мне встать. – Оливер не привык к незнакомцам. Он не знал, кто ты – но ты была там, где тебе не место.

– Оливер – как oliver egger[6]?

– Не называй его так. Он чувствительный парень.

Джет вывел меня в другую комнату. Она тоже была маленькая, но при этом хотя бы не вызывающая приступ клаустрофобии. Пара клетчатых кресел стояла на ковре напротив прямоугольного деревянного стола на двоих. В изящных линиях я узнала работу Джета. Вдоль одного края комнаты располагались кухонные шкафы, небольшой холодильник, микроволновая печь и раковина. Индукционная горелка громоздилась на подставке для разделки мяса, которая была придвинута к стене. В другом конце комнаты стоял компьютерный стол. На стене висел крошечный телевизор. Два окна выходили на красный дом и подъездную дорожку за ним.

Мой взгляд был прикован к мужчине, сидевшему за столом. Он сливался с тенью, но, когда он наклонился вперед, к свету, я увидела пучки рыжевато-седых волос и эльфийское лицо. Он